Трамвая не было. Остановка превратилась в муравейник. Глаза жадно всматривались вдаль. Некоторые, потеряв надежду, пошли пешком. Погода морщилась. Ветер с Финского давал знать. Народ замёрз и нервничал. Пашка расхаживал от одной урны к другой, все время наталкиваясь на людей. Кто-то случайно схватил такси и улетел в домашнее тепло. Пашка выкурил три сигареты. В голодном желудке засосало.
Добавить в моё избранное
11 мин, 15 сек 708
Рядом детская, где рисует сосредоточенная Вера. Дальше комната с теннисным кортом, не понятно, как помещается в маленьком домике. Комната — зимний сад. Наверху негромко играет музыка. Таня говорит, там её старшая дочь с компанией веселится в баре. Они тихонько поднимаются. Перед глазами открывается целый зал со стойкой, интимным светом. Молодые пары двигаются в такт музыке. Девчонки все приветливые и хорошо одетые. Несколько ребят стоят в углу, о чем — то спорят. Окна занавешены, но почему-то кажется, что за ними тёплая ночь. Таня завет Пашку в очередную комнату — там бассейн.«Хочешь искупаться?» «Нет!» наотрез отказывается Пашка.«Плавок нет» «Тогда пойдём к нам вниз поиграем в карты, в лото». «Я не знаю, кто вы» — честно говорит Пашка.«Я, извините, не могу понять, как в таком маленьком заброшенном домике все это помещается. Да и я вам никто. Почему вы должны со мной заниматься? Я вас боюсь, если честно» «Я понимаю тебя, Павлик, и не держу. Если хочешь, иди домой, Тебе, наверное, ещё до города добираться. А домик мы с мужем купили на свои деньги, потому что работали, Ничего здесь странного нет. Походи, посмотри, как мы устроились»… Пашка ещё час бродил по дому, заходил в маленькие барчики, с игральными автоматами, прошёлся по теннисному корту, покормил уток в маленьком пруду, кругом было тихо и спокойно.
Аркадий сидел в своей комнате — кабинете и что — то мастерил из дерева. Пашка тихонько зашёл и осторожно проговорил: «Извините! Я домой пойду». Аркадий оторвался от своего занятия — «Приходи ещё, Паша, адрес знаешь, мы тебе всегда рады. Возьми червонец, ведь ехать, как я понимаю, тебе далеко. Потом отдашь, ты же работаешь». Таня сидела в углу комнаты и вязала. «Приходи Пашка! Пока! Счастливо тебе добраться» проговорила она не вставая, как старая и добрая знакомая. Пашка выскочил на улицу, червонец хрустел в кармане, он побежал по тропинке, не оглядываясь. Сильный осенний ветер дул с залива. Море нагоняло волны. Чёрный лес пугал своей пустотой… В электричке мало народа, день приближался к концу. Пашку не покидали мысли о домике, но хрустящий червонец в кармане, говорил сам за себя.«Домик был! Зачем взял деньги?» мучился Пашка.«Так бы доехал. Надо отдать Я, все — таки работаю!» Пашку преследовало чувство, что все это он видел и знал раньше Аркадия и Татьяну, бывал у них, но это«не правда, не правда» стучало в голове.
А поезд несся, через тёмный осенний лес, в город. Скоро он подойдёт к перрону и масса людей устремится под землю, чтобы сесть в голубые поезда и разъехаться по разным концам мегаполиса.
Дверь открыла сестра. «Что-то ты поздно сегодня? Не раздевайся, сходи за хлебом!» почти прокричала она. Пашка поплёлся в булочную, голодный и усталый. Серый хвост маячил на своём месте. Завтра выходной, поэтому народу много, всем булка нужна. Ярко горит свет, они сидят на кухне, подвыпивший муж, рассказывает, как он служил в армии. Все знают, и никто не слушает. Бабка кряхтит в комнате и просит воды. Надрывается телевизор. Антенна не работает, поэтому телевизор барахлит. В ванне льётся вода, что-то стирают. Племянница бегает по комнатам, играя в какую-то игру, и кричит:«Чик — трак я в домике! Чик — трак! Я в домике!» «В домике, домике» думает Пашка и идёт в комнату. Бабка лежит в той же позе и просит воды, игрушки валяются по всем углам. Пашка ложится на диванчик и отворачивается к стене.«Я в домике! Я в домике!» надрывается племянница. Слышно, как захрапел муж. Бабка разбила чашку. Сестра моет посуду. Мать на работе. Пашка закрывает глаза, ему видится серое море, холодный ветер срывает брезент с зонтиков для загара. Брызги достают до лица. Мокрый песок и одинокий домик с загадочным огоньком и не закрывающейся дверью.«Надо отдать червонец и подарить что-нибудь Вере» думает Пашка, и смотрит на импортную куклу со стеклянными глазами и открытым ртом… Утром он тихонько собрался. Тщательно все проверил. Посмотрел на спящую мать, надел сапоги и выскочил в темноту осеннего ненастья. Через два часа Пашка сидел в углу маленького, заброшенного, пустого домика, примерно в километре от моря. Ему было хорошо слышно, как шумели волны, мелкий дождь стучал по крыше, а ветер через незакрывающуюся дверь пронизывал насквозь. Пашка сжался в комочек и дрожал от холода, а из тёмного угла на него смотрела неплохого качества импортная кукла со стеклянными глазами и открытым ртом… Слезы хлынули из Пашкиных глаз. Он вспомнил мать, сестру, маленькую племянницу, вечно просящую пить бабку и… с силой пнул глазастую куклу, которая с грохотом разбилась о стену. Пашка выскочил на улицу, где бушевала утренняя хмарь, и пошёл в обратную сторону, по направлению к дому. Вдруг, что-то заставило его обернуться. Пашка увидел мягкий свет из окон домика, такой манящий и тёплый, а утренний ветер, как будто доносил до него слова Аркадия… …«Ибо всякий просящий получает и ищущий находит и стучащему отворят».
Днём светило яркое солнце, а очередь за хлебом была короткой и не такой страшной…
Аркадий сидел в своей комнате — кабинете и что — то мастерил из дерева. Пашка тихонько зашёл и осторожно проговорил: «Извините! Я домой пойду». Аркадий оторвался от своего занятия — «Приходи ещё, Паша, адрес знаешь, мы тебе всегда рады. Возьми червонец, ведь ехать, как я понимаю, тебе далеко. Потом отдашь, ты же работаешь». Таня сидела в углу комнаты и вязала. «Приходи Пашка! Пока! Счастливо тебе добраться» проговорила она не вставая, как старая и добрая знакомая. Пашка выскочил на улицу, червонец хрустел в кармане, он побежал по тропинке, не оглядываясь. Сильный осенний ветер дул с залива. Море нагоняло волны. Чёрный лес пугал своей пустотой… В электричке мало народа, день приближался к концу. Пашку не покидали мысли о домике, но хрустящий червонец в кармане, говорил сам за себя.«Домик был! Зачем взял деньги?» мучился Пашка.«Так бы доехал. Надо отдать Я, все — таки работаю!» Пашку преследовало чувство, что все это он видел и знал раньше Аркадия и Татьяну, бывал у них, но это«не правда, не правда» стучало в голове.
А поезд несся, через тёмный осенний лес, в город. Скоро он подойдёт к перрону и масса людей устремится под землю, чтобы сесть в голубые поезда и разъехаться по разным концам мегаполиса.
Дверь открыла сестра. «Что-то ты поздно сегодня? Не раздевайся, сходи за хлебом!» почти прокричала она. Пашка поплёлся в булочную, голодный и усталый. Серый хвост маячил на своём месте. Завтра выходной, поэтому народу много, всем булка нужна. Ярко горит свет, они сидят на кухне, подвыпивший муж, рассказывает, как он служил в армии. Все знают, и никто не слушает. Бабка кряхтит в комнате и просит воды. Надрывается телевизор. Антенна не работает, поэтому телевизор барахлит. В ванне льётся вода, что-то стирают. Племянница бегает по комнатам, играя в какую-то игру, и кричит:«Чик — трак я в домике! Чик — трак! Я в домике!» «В домике, домике» думает Пашка и идёт в комнату. Бабка лежит в той же позе и просит воды, игрушки валяются по всем углам. Пашка ложится на диванчик и отворачивается к стене.«Я в домике! Я в домике!» надрывается племянница. Слышно, как захрапел муж. Бабка разбила чашку. Сестра моет посуду. Мать на работе. Пашка закрывает глаза, ему видится серое море, холодный ветер срывает брезент с зонтиков для загара. Брызги достают до лица. Мокрый песок и одинокий домик с загадочным огоньком и не закрывающейся дверью.«Надо отдать червонец и подарить что-нибудь Вере» думает Пашка, и смотрит на импортную куклу со стеклянными глазами и открытым ртом… Утром он тихонько собрался. Тщательно все проверил. Посмотрел на спящую мать, надел сапоги и выскочил в темноту осеннего ненастья. Через два часа Пашка сидел в углу маленького, заброшенного, пустого домика, примерно в километре от моря. Ему было хорошо слышно, как шумели волны, мелкий дождь стучал по крыше, а ветер через незакрывающуюся дверь пронизывал насквозь. Пашка сжался в комочек и дрожал от холода, а из тёмного угла на него смотрела неплохого качества импортная кукла со стеклянными глазами и открытым ртом… Слезы хлынули из Пашкиных глаз. Он вспомнил мать, сестру, маленькую племянницу, вечно просящую пить бабку и… с силой пнул глазастую куклу, которая с грохотом разбилась о стену. Пашка выскочил на улицу, где бушевала утренняя хмарь, и пошёл в обратную сторону, по направлению к дому. Вдруг, что-то заставило его обернуться. Пашка увидел мягкий свет из окон домика, такой манящий и тёплый, а утренний ветер, как будто доносил до него слова Аркадия… …«Ибо всякий просящий получает и ищущий находит и стучащему отворят».
Днём светило яркое солнце, а очередь за хлебом была короткой и не такой страшной…
Страница 3 из 3
