Вообще-то, я не любительница шастать по всяким там выставкам, музеям и пр. и пр… Но имея такую активную подругу, как у меня, поневоле приходиться приобщаться к миру искусства. Более того, моя подруга Галка коллекционирует кукол. Дурь совершенная, по-моему. Каждый раз, попадая к ней в квартиру, я обалдеваю от их изобилия. И на ум (ну, каждый раз!) приходит мысль, что Галка впала в детство.
Добавить в моё избранное
46 мин, 32 сек 10415
Вода с мокрых волос стекала мне на лицо и за шиворот. Лужа на полу, противные обои на стенах в брызгах и потеках… Пыльное зеркало… Я, как будто впервые, разглядывала прихожую. Кажется, я хочу к маме. Что-то мне надоело одиночество в чужой квартире. И Машка не посмеет хулиганить. Да. Все, хватит. Завтра же перееду. Участливое лицо Макса склонилось надо мной.
— Ну, как, ты в порядке? Я здорово испугался.
В ванной, вытирая голову, я старалась не смотреть в зеркало.
Пельмени оказались вполне съедобными, и мы навернули их разом. После такой встряски, во мне словно лопнула пружина, и стало легче, и не так страшно. Мы пили чай, и было странное чувство, словно мы давно женаты, и вот сидим, ужинаем. Похоже, та же мысль пришла в голову и Максу. Он со смущенной улыбкой поглядывал на меня и шумно прихлебывал чай. А потом тихо и мирно прошли в комнату. Макс посмотрел на кровать и огляделся, словно искал другое место для сна. Ну, вообще! Я и не думала посягать на него! Не хочет, ну и не надо. Можно и на роликах в парке кататься! Я демонстративно уложила Машку на краю постели и с иронией сказала:
— Ты можешь посидеть в кресле, если нет желания нормально поспать на кровати.
Макс понял всю глупость своего поведения. Он неуверенно спросил, нельзя ли выключить свет. Сдержав смешок (надо все-таки уважать скромность моего друга), пошла к выключателю и погасила свет. Потом разделась и юркнула в постель. О! Случайно коснулась Макса, а он вздрогнул и затаился. Может, он — гомик? А я не знаю об этом? А он сам знает? Но тут Макс решительно повернулся ко мне и обнял со словами: «Ты не против?» Какой он милый! Меня так и подмывало спросить:«А мама не рассердится?» Но я не стала обижать своего друга. Ведь ему было очень страшно идти со мной домой, но Макс пересилил себя и пошел. И всегда в трудную минуту я могла опереться на его (пусть и не очень сильное) плечо. Как я и думала, я была первой девушкой, с которой он оказался в постели. С такими родителями можно прожить всю жизнь, не узнав, что такое секс. Бедный Макс! Он был неопытен и очень стеснителен. Но как нежен! И эта его робкая нежность захватила меня, накрыла волной страсти, и я бездумно и легко поддалась ей. Только странное чувство порой отвлекало меня, но я гнала его прочь, прочь… Как будто кто-то третий принимал участие в нашей любви. МАШКА? И ледяной холод пополз в сердце, но был сметен новым взрывом страсти. И будто всей кожей головы я почувствовала свои рыжие волосы, и это подхлестнуло меня, и заставило уверенно двигаться мои, почему-то неловкие руки и ноги. В голове было пусто и бездумно одновременно. Все было так нереально, но я чувствовала свое тело, чувствовала, как захлестывает его желание ласки и любви. Макс и Света сплелись в объятиях, и я вклинилась между ними. Мои губы приникли к упругому телу Светы, а руки нашли Макса и заключили его в объятия. Поцелуи жгли меня, как огонь, и Макс любил меня, или Свету, все так смешалось… Это было страшно и… улетно. Позже, обессиленная и опустошенная я лежала на скомканных, горячих простынях и не могла собрать себя воедино. То мне казалось, что я лежу в объятиях Макса, а то, слегка отодвинувшись, наслаждаюсь прохладой ветерка, идущего из открытого балкона. Я заснула, так и не придя ни к какому выводу.
А утром я боялась открыть глаза. Боялась пошевелиться. Мне казалось, что я не могу это сделать. Тело было каким-то непослушным. Чужим. Горячие губы Макса приникли к моему плечу, и это взбодрило меня, и я открыла (слава богу!) глаза. Вздох облегчения вырвался из груди и я сладко потянулась, чувствуя свое тело как-то по-новому.
— Свет, знаешь, это, конечно, бред… Но ночью мне показалось, что нас трое.
— Максик, давай не будем об этом. Ну, к черту. Знаешь, так есть хочется. У нас чего-нибудь осталось?
— Понятия не имею.
— Макс храбро выбрался из постели и, замотавшись в покрывало, которое подобрал на полу, отправился на кухню. Я приподнялась и села, избегая смотреть в сторону Машки. Босиком прошлепала в ванную. И в зеркало взглянула мельком, не особо приглядываясь. Рыжая челка падала на глаза. Зеленые. Да, у меня красивые, лукавые, зеленые глаза.
На кухне Макс задумчиво оглядывал содержимое холодильника.
— Свет, а тебе вообще нужен холодильник? Может, загонишь его и купишь жратвы?
— Которая стухнет без холодильника.
— Я опустилась на табурет.
— Свет, давай я сгоняю к своим и принесу чего-нибудь. Или лучше возьму заначку и мы сходим в магазин.
Я не успела ответить, раздался звонок. Терпеть не могу дурацкие ранние звонки. Сняла трубку и услышала мамин голос. Она собиралась приехать и привезти кукле одежку. Неплохо! Я намекнула, что стипендия куда-то подевалась, не могу найти. Может, вытащили?! Мама ахнула и пообещала помочь. Макс быстро засобирался. Но мне не хотелось его отпускать. С ним мне было спокойно и комфортно. И опять мысль о том, что он мог бы быть неплохим мужем, пришла в голову.
— Ну, как, ты в порядке? Я здорово испугался.
В ванной, вытирая голову, я старалась не смотреть в зеркало.
Пельмени оказались вполне съедобными, и мы навернули их разом. После такой встряски, во мне словно лопнула пружина, и стало легче, и не так страшно. Мы пили чай, и было странное чувство, словно мы давно женаты, и вот сидим, ужинаем. Похоже, та же мысль пришла в голову и Максу. Он со смущенной улыбкой поглядывал на меня и шумно прихлебывал чай. А потом тихо и мирно прошли в комнату. Макс посмотрел на кровать и огляделся, словно искал другое место для сна. Ну, вообще! Я и не думала посягать на него! Не хочет, ну и не надо. Можно и на роликах в парке кататься! Я демонстративно уложила Машку на краю постели и с иронией сказала:
— Ты можешь посидеть в кресле, если нет желания нормально поспать на кровати.
Макс понял всю глупость своего поведения. Он неуверенно спросил, нельзя ли выключить свет. Сдержав смешок (надо все-таки уважать скромность моего друга), пошла к выключателю и погасила свет. Потом разделась и юркнула в постель. О! Случайно коснулась Макса, а он вздрогнул и затаился. Может, он — гомик? А я не знаю об этом? А он сам знает? Но тут Макс решительно повернулся ко мне и обнял со словами: «Ты не против?» Какой он милый! Меня так и подмывало спросить:«А мама не рассердится?» Но я не стала обижать своего друга. Ведь ему было очень страшно идти со мной домой, но Макс пересилил себя и пошел. И всегда в трудную минуту я могла опереться на его (пусть и не очень сильное) плечо. Как я и думала, я была первой девушкой, с которой он оказался в постели. С такими родителями можно прожить всю жизнь, не узнав, что такое секс. Бедный Макс! Он был неопытен и очень стеснителен. Но как нежен! И эта его робкая нежность захватила меня, накрыла волной страсти, и я бездумно и легко поддалась ей. Только странное чувство порой отвлекало меня, но я гнала его прочь, прочь… Как будто кто-то третий принимал участие в нашей любви. МАШКА? И ледяной холод пополз в сердце, но был сметен новым взрывом страсти. И будто всей кожей головы я почувствовала свои рыжие волосы, и это подхлестнуло меня, и заставило уверенно двигаться мои, почему-то неловкие руки и ноги. В голове было пусто и бездумно одновременно. Все было так нереально, но я чувствовала свое тело, чувствовала, как захлестывает его желание ласки и любви. Макс и Света сплелись в объятиях, и я вклинилась между ними. Мои губы приникли к упругому телу Светы, а руки нашли Макса и заключили его в объятия. Поцелуи жгли меня, как огонь, и Макс любил меня, или Свету, все так смешалось… Это было страшно и… улетно. Позже, обессиленная и опустошенная я лежала на скомканных, горячих простынях и не могла собрать себя воедино. То мне казалось, что я лежу в объятиях Макса, а то, слегка отодвинувшись, наслаждаюсь прохладой ветерка, идущего из открытого балкона. Я заснула, так и не придя ни к какому выводу.
А утром я боялась открыть глаза. Боялась пошевелиться. Мне казалось, что я не могу это сделать. Тело было каким-то непослушным. Чужим. Горячие губы Макса приникли к моему плечу, и это взбодрило меня, и я открыла (слава богу!) глаза. Вздох облегчения вырвался из груди и я сладко потянулась, чувствуя свое тело как-то по-новому.
— Свет, знаешь, это, конечно, бред… Но ночью мне показалось, что нас трое.
— Максик, давай не будем об этом. Ну, к черту. Знаешь, так есть хочется. У нас чего-нибудь осталось?
— Понятия не имею.
— Макс храбро выбрался из постели и, замотавшись в покрывало, которое подобрал на полу, отправился на кухню. Я приподнялась и села, избегая смотреть в сторону Машки. Босиком прошлепала в ванную. И в зеркало взглянула мельком, не особо приглядываясь. Рыжая челка падала на глаза. Зеленые. Да, у меня красивые, лукавые, зеленые глаза.
На кухне Макс задумчиво оглядывал содержимое холодильника.
— Свет, а тебе вообще нужен холодильник? Может, загонишь его и купишь жратвы?
— Которая стухнет без холодильника.
— Я опустилась на табурет.
— Свет, давай я сгоняю к своим и принесу чего-нибудь. Или лучше возьму заначку и мы сходим в магазин.
Я не успела ответить, раздался звонок. Терпеть не могу дурацкие ранние звонки. Сняла трубку и услышала мамин голос. Она собиралась приехать и привезти кукле одежку. Неплохо! Я намекнула, что стипендия куда-то подевалась, не могу найти. Может, вытащили?! Мама ахнула и пообещала помочь. Макс быстро засобирался. Но мне не хотелось его отпускать. С ним мне было спокойно и комфортно. И опять мысль о том, что он мог бы быть неплохим мужем, пришла в голову.
Страница 7 из 12
