Мы не виделись с Романом уже более года, пока однажды я не получил от него встревожившее меня донельзя письмо.
Добавить в моё избранное
12 мин, 35 сек 16819
— Ну, ну, — пробурчал рыжеусый, вытаскивая из конверта письмо Романа, а толстомордый, оторвавшись от окна, снова нетерпеливо брякнул:
— Что ты панькаешься с ним, Григорыч, потащили его в отделение!
— Погоди, Михалыч, любопытно же. Не каждый день у тебя под носом из окна вываливаются.
Рыжеусый углубился в чтение, по мере которого он изредка шмыгал носом и ухмылялся.
— Да, интересно. Сынок весь в батеньку пошел. Взгляни, Михалыч, — протянул он толстомордому письмо, — и тот туда же.
Толстомордый брезгливо взял мятый лист письма и быстро пробежал по нему глазами. Через минуту и он, как и рыжеусый, криво усмехнулся:
— Они все тут посходили с ума. Батя его был помешанный, и этот туда же.
— Ладно, — сказал, поднимаясь рыжеусый, — поехали в отделение. Там с тобой разберутся.
Мне было все равно. Я никак не мог отойти от увиденного.
— Конец света, — вновь ухмыльнулся толстомордый и небрежно толкнул меня в плечо.
— Иди вперед, ангелочек, и не вздумай брыкаться, в один мах голову сверну.
Мы стали спускаться по ступеням. Нелепая смерть Романа не выходила у меня из головы. Почему же так? Зачем? Ответов не было. Но когда мы вышли из подъезда, странное чувство тревоги внезапно охватило и меня. Я остановился, взволнованный, и высоко задрал голову. Тревога шла откуда-то сверху. Сочилась из застывшего над нами ярко-ярко голубого пятна на небе. Ее, скорее всего, почувствовало и мое сопровождение. Они так же, как и я, нерешительно остановились и вперились в это яркое пятно. Беспокойство на их лицах вскоре переросло в нескрываемый страх. Сверху мелко-мелко посыпалась мошкара. Много мошкары. Она падала к нашим ногам, черным-черно усыпая все вокруг. Потом за нею стали падать мертвые птицы. Затем по округе разнеслись истошные бабьи крики, и один, другой, третий человек из распахнутых настежь окон полетели вниз. Разбивающиеся на наших глазах люди привели милиционеров в ужас. Я слова не мог произнести. А люди все падали и падали вниз, как мошкара, покрывая возле нас асфальт еще не остывшими трупами. Но я больше не смотрел на них. Сочащаяся сверху энергия полностью поглотила меня. Я не знал, что шло в наш мир оттуда. Или это наш мир стал разваливаться на части. Но одно я ощутил наверное — желание, чтобы этот невидимый источник никогда бы не угас, и я полностью растворился в нем…
— Что ты панькаешься с ним, Григорыч, потащили его в отделение!
— Погоди, Михалыч, любопытно же. Не каждый день у тебя под носом из окна вываливаются.
Рыжеусый углубился в чтение, по мере которого он изредка шмыгал носом и ухмылялся.
— Да, интересно. Сынок весь в батеньку пошел. Взгляни, Михалыч, — протянул он толстомордому письмо, — и тот туда же.
Толстомордый брезгливо взял мятый лист письма и быстро пробежал по нему глазами. Через минуту и он, как и рыжеусый, криво усмехнулся:
— Они все тут посходили с ума. Батя его был помешанный, и этот туда же.
— Ладно, — сказал, поднимаясь рыжеусый, — поехали в отделение. Там с тобой разберутся.
Мне было все равно. Я никак не мог отойти от увиденного.
— Конец света, — вновь ухмыльнулся толстомордый и небрежно толкнул меня в плечо.
— Иди вперед, ангелочек, и не вздумай брыкаться, в один мах голову сверну.
Мы стали спускаться по ступеням. Нелепая смерть Романа не выходила у меня из головы. Почему же так? Зачем? Ответов не было. Но когда мы вышли из подъезда, странное чувство тревоги внезапно охватило и меня. Я остановился, взволнованный, и высоко задрал голову. Тревога шла откуда-то сверху. Сочилась из застывшего над нами ярко-ярко голубого пятна на небе. Ее, скорее всего, почувствовало и мое сопровождение. Они так же, как и я, нерешительно остановились и вперились в это яркое пятно. Беспокойство на их лицах вскоре переросло в нескрываемый страх. Сверху мелко-мелко посыпалась мошкара. Много мошкары. Она падала к нашим ногам, черным-черно усыпая все вокруг. Потом за нею стали падать мертвые птицы. Затем по округе разнеслись истошные бабьи крики, и один, другой, третий человек из распахнутых настежь окон полетели вниз. Разбивающиеся на наших глазах люди привели милиционеров в ужас. Я слова не мог произнести. А люди все падали и падали вниз, как мошкара, покрывая возле нас асфальт еще не остывшими трупами. Но я больше не смотрел на них. Сочащаяся сверху энергия полностью поглотила меня. Я не знал, что шло в наш мир оттуда. Или это наш мир стал разваливаться на части. Но одно я ощутил наверное — желание, чтобы этот невидимый источник никогда бы не угас, и я полностью растворился в нем…
Страница 4 из 4
