Стон

Шар, перекатившись, начал давить справа. Нет, так мне не уснуть. Только не открывать глаза, только не открывать! Я был абсолютно уверен, если открою — обязательно увижу Это… Отключив органы зрения, слух с утроенным усилием начал просевать все долетавшие звуки. Бестолковое кваканье лягушек на дальнем пруду — не оно, монотонно-прерывистая трель сверчков под окном — тоже не то. Все это плюс легкий шелест листвы дремлющего леса — звуки ласкающие и убаюкивающие.

И, вдруг! Все тело встрепенулось от пробежавшей по позвоночнику судороги. Из дальнего угла, где располагался топчан, покрытый старыми полушубками, раздался чуть слышный вздох. Что это? Или показалось? И снова тишина. Барабанные перепонки напряглись, улавливая малейшие колебания. И тут раздался стон, протяжный и безнадежно-отчаянный — стон умирающего, раненного животного.

Потеряв контроль, глаза сами собой распахнулись. Абсолютно темный угол, словно черная дыра, дышал и стонал. Притаившийся ужас, казалось, ждал удобного момента. Невидимость опасности придавала силу «этому», и заставляла сердцу жертвы канарейкой трепыхаться в груди в беспомощном ожидании прыжка. Первая мысль — включить свет! Но тут же вспомнил — какое там электричество в избушке лесника — керосиновая лампа да фонарь! Чтобы добраться до фонаря, который висел на гвозде у входной двери, нужно было пройти мимо этого злосчастного топчана.

Два дня назад из редакции раздался звонок. Главный редактор безо всяких предисловий, как мог только он:

— Что, расслабились? В сказку попали? Где материалы?

— На прошлой неделе сдал статью «О сокращении пчелиных семей в мире».

— Ставлю задачу, — не обратив ни малейшего внимания на мою фразу, шеф продолжил, — срочно нужен рассказ в жанре «хоррор»! На целый авторский лист! Срочно! Ты понял меня, Куликов? Срок — три дня. Все. Желаю успехов!

— Я не успею, — робко попытался противостоять этой ударной волне начальника, но поздно… В трубке раздавались телефонные гудки.

Первая бессонная ночь прошла в мучительном творческом поиске. Сюжеты, рождавшиеся в голове, были настолько шаблонны, что утром я сам удивлялся, как такое могло пригрезиться. Оставалось два дня, а я еще не написал ни единой строчки.

— Нужно создать нужную обстановку, — сказал я сам себе и в тот же день отправился к знакомому леснику Степанычу.

Степаныч, обрадовавшись тому, что появилась «живая душа» на хозяйстве, вечером умчал к знакомой барышне в город.«Тем лучше — меньше отвлекающих факторов», — подумал я и разложил на давно немытом столе свою журналистскую атрибутику.

И тут меня «прорвало»! «Хоррор» — мир ужасов и мистики поглотил с головой. С каждой минутой я чувствовал, что теряю себя, свое естество, увлекаемый собственными фантазиями и устремляясь вслед за вымышленными героями.

И уже через пару часов на мелко исписанных листах полноводными реками лилась кровь и из вспоротых животов вываливались горячие, пульсирующие внутренности. Существа, появлявшиеся из параллельных миров и наводившие ужас у жителей небольшого поселка, не имели ни формы, ни сознания. Сюжет разворачивался сам собой, я только помогал ему обрести необходимые габариты. Сумерки застигли меня врасплох. Какое-то время еще пытался писать при свете фонаря, но аккумулятор начал терять силу — пришлось остановиться на полуслове.

Черный угол снова застонал! Волосы на голове поползли куда-то назад! «Дернуло меня припереться в это, забытое Богом, место, — еле слышно прошептал я. В том, что Это было существо из параллельного мира, я уже не сомневался. И тут, вдруг, увидел себя со стороны, каким-то странным, словно, боковым зрением. Я лежал с разорванной грудной клеткой, и что-то бесформенное продолжало терзать мое неподвижное тело.»

— Только бы добраться до двери, только бы добраться! — повторял я, прижимаясь к стене и продвигаясь мелкими шагами. Почему-то казалось, что в темном, холодном лесу будет лучше. А, вот, и дверная ручка, дернул ее — дверь закрыта! Ну, все — это конец! И тут коснулся головой чего-то холодного, как показалось, стеклянного. Фонарь! Секунда — и он у меня в руках. Щелчек! Луч на мгновение ослепил. Фу, ты! На топчане, свернувшись «калачиком» лежал невероятно красивый, рыжий кот. Глянул на меня одним глазом и громко зевнул. Вот! Вот он этот душераздирающий стон в ночи!

Безумное веселье охватило мою истерзанную психику! Я схватил кота и вместе с ним начал кружить по избушке. Фонарный луч описывал зигзагообразные траектории по стенам и потолку. Могло показаться, что весь домик лесника, испытав такое же облегчение, пустился в пляс.

— К черту, хоррор!

— К черту, ужасы!

— К черту, мистику! — выкрикивал я, заставляя при этом содрогаться кота и втягивать голову.

— Писать буду о любви! О животных! Рассказы для детей, в конце концов!

Рыжий выпучил глаза, пытаясь привязать происходящее к тому куску рыбы, который он стянул позавчера со стола.