Прожив год в итальянской пиццерии, я стал замечать, что каждый мой день проходит одинаково и однообразно, но меня это не напрягало, а наоборот! Гормон счастья, вырабатываемый в моём организме сыром, превращал мой «день сурка» в«ДЕНЬ СЫРКА»!
Добавить в моё избранное
10 мин, 51 сек 15532
В общем, на этом празднике моды остались заносчивые«индюки» и«павлины» с распущенными хвостами, а меня с«птичьего двора» прогнали и на«корм» себе я так и не заработал… Униженный, но не побеждённый, неся в себе тяжёлый груз из осколков разбитых карьер, я брёл по Милану мечтая о корочке хлеба, горячем чае, тёплой ванне и мягкой постели моего туристического гостиничного номера. Но внезапно«перебежавший» мне дорогу лёгкий и удивительный запах, доносившийся из пиццерии, перевернул всю мою жизнь. Именно этот запах и указал мне тот единственный правильный путь и мою дальнейшую судьбу! Это как любовь с первого взгляда, только в моём случае — любовь с первого«взнюха»! Я забыл про всё на свете! Про Родину, про футбол, про родителей, про туристическую путёвку… Один глубокий вздох превратил меня в человека без гражданства, без пола, без национальности! Я стал человеком планеты Земля, которую представлял теперь в виде огромной сырной головы… И своё вынужденное паломничество к ХРАМУ СЫРОДЕЛИЯ, я расценивал как зов свыше и свою главную миссию!
Преодолевая горный массив, я чувствовал себя полководцем Суворовым, переходящим через Альпы! И как верный своему сырному долгу «солдат», шёл только вперёд, не думая о смерти и отступлении! Летнее время года и природные щедроты этих мест гостеприимно награждали меня своими дарами, не давая мне умереть с голода. Роскошные грибы, крупные ягоды, налившиеся фрукты, безусловно, радовали не только глаз, но и желудок… Но особенно согревали мою душу пасущиеся на лугах коровы! Под упоительный звон их колокольчиков, я привязывал одну из коров к дереву, и словно дирижёр этого жвачного «оркестра», двумя поочерёдными, тоненькими струйками, словно палочками, постукивал по дну ведра, задавая темп этой молочной симфонии. Вкус парного молока насыщал мой организм, а вкус подкисшего и свернувшегося — напоминал мне сыр, и доводил меня до исступления, как собаку взявшую след и приближающуюся с каждым шагом всё ближе к цели! Это с лихвой восполняло мои иссякшие силы и помогало бороть отчаяние… Красивейшая природа Альп, словно зелёная река несла меня к моей сырной мечте, а я как Робинзон Крузо всматривался в голубой горизонт гор, надеясь поскорее увидеть вместо паруса — крышу «Храма Сыроделия»! Мелодично журчащие горные ручьи с холодной и кристально чистой водой… Поющие райскими голосами красивые птицы… Всё это дикое и нетронутое великолепие действительно напоминало необитаемый остров… И лишь привязанное к моей сумке украденное в одной из деревушек ведёрко своим ритмичным побрякиванием выдавало присутствие цивилизации. Да и я как пролитый на картину великого художника чай или грязное пятно лишь только портил своим присутствием идеально прорисованный насыщенными красками пейзаж Альп… Опьянённый кислородом, я не помню, как добрался до вершины Монблана и, оказавшись практически на небесах средь облаков, я услышал вопрошающий меня голос… — НУ ВОТ ТЫ И ДОСТИГ ВЕРШИНЫ СВОЕГО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ И СТОИШЬ ПЕРЕД ВРАТАМИ ХРАМА НЕБЕСНОГО! ТЫ ГОТОВ ВОЙТИ В НЕГО И ОСТАТЬСЯ НА НЕБЕСАХ ИЛИ… ХОЧЕШЬ СПУСТИТЬСЯ ВНИЗ?
Негромко пукнув от страха и неожиданности я упал на колени и, вытянув распростёртые вверх руки, закричал… — Прости меня господи! Но я шёл к воротам другого храма! Моя жизнь принадлежит сыру! Я так люблю его, что готов продать душу дьяволу за то, чтобы жить с ним, любить его, наслаждаться его вкусом и даже умереть ради него!… Сразу после моих слов, как только стих мой крик, сверкнула молния и раздался ГРОМкий выстрел… Я очнулся от резкой боли в животе. Сидя верхом на лежащем полицейском я остервенело пытался его душить… Его выпученные от испуга глаза не моргая смотрели на меня, а вынутый из кобуры пистолет упирался в мой живот… После выстрела мои руки стали слабеть, а мир вокруг меня — стал темнеть… Шум и гул в ушах одновременно стал плавно затухать вместе с картинкой, как это обычно бывает в конце фильма, и когда всё погрузилось в бездну, появился светло-жёлтый титр с вырезанными из сыра буквами «КОНЕЦ» ЭПИЛОГ Я не знаю, кем я был в прошлой жизни, но сейчас я себя чувствую совершенным существом! Самым сытым и счастливым в мире! И познавая этот мир вновь, уверенно могу утверждать, что теперь-то я точно в СВОЕЙ шкуре! Живу я в сыроварне, как говорится — «как сыр в масле»! Меня окружают огромные головы сыра, превышающие мой рост ВДВОЕ! Мой острый нюх притуплен стойким кисломолочным ароматом, который в моём доме никогда не выветривается, а лишь нежно обволакивает моё осознание того, что я КРЫСА…
Преодолевая горный массив, я чувствовал себя полководцем Суворовым, переходящим через Альпы! И как верный своему сырному долгу «солдат», шёл только вперёд, не думая о смерти и отступлении! Летнее время года и природные щедроты этих мест гостеприимно награждали меня своими дарами, не давая мне умереть с голода. Роскошные грибы, крупные ягоды, налившиеся фрукты, безусловно, радовали не только глаз, но и желудок… Но особенно согревали мою душу пасущиеся на лугах коровы! Под упоительный звон их колокольчиков, я привязывал одну из коров к дереву, и словно дирижёр этого жвачного «оркестра», двумя поочерёдными, тоненькими струйками, словно палочками, постукивал по дну ведра, задавая темп этой молочной симфонии. Вкус парного молока насыщал мой организм, а вкус подкисшего и свернувшегося — напоминал мне сыр, и доводил меня до исступления, как собаку взявшую след и приближающуюся с каждым шагом всё ближе к цели! Это с лихвой восполняло мои иссякшие силы и помогало бороть отчаяние… Красивейшая природа Альп, словно зелёная река несла меня к моей сырной мечте, а я как Робинзон Крузо всматривался в голубой горизонт гор, надеясь поскорее увидеть вместо паруса — крышу «Храма Сыроделия»! Мелодично журчащие горные ручьи с холодной и кристально чистой водой… Поющие райскими голосами красивые птицы… Всё это дикое и нетронутое великолепие действительно напоминало необитаемый остров… И лишь привязанное к моей сумке украденное в одной из деревушек ведёрко своим ритмичным побрякиванием выдавало присутствие цивилизации. Да и я как пролитый на картину великого художника чай или грязное пятно лишь только портил своим присутствием идеально прорисованный насыщенными красками пейзаж Альп… Опьянённый кислородом, я не помню, как добрался до вершины Монблана и, оказавшись практически на небесах средь облаков, я услышал вопрошающий меня голос… — НУ ВОТ ТЫ И ДОСТИГ ВЕРШИНЫ СВОЕГО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ И СТОИШЬ ПЕРЕД ВРАТАМИ ХРАМА НЕБЕСНОГО! ТЫ ГОТОВ ВОЙТИ В НЕГО И ОСТАТЬСЯ НА НЕБЕСАХ ИЛИ… ХОЧЕШЬ СПУСТИТЬСЯ ВНИЗ?
Негромко пукнув от страха и неожиданности я упал на колени и, вытянув распростёртые вверх руки, закричал… — Прости меня господи! Но я шёл к воротам другого храма! Моя жизнь принадлежит сыру! Я так люблю его, что готов продать душу дьяволу за то, чтобы жить с ним, любить его, наслаждаться его вкусом и даже умереть ради него!… Сразу после моих слов, как только стих мой крик, сверкнула молния и раздался ГРОМкий выстрел… Я очнулся от резкой боли в животе. Сидя верхом на лежащем полицейском я остервенело пытался его душить… Его выпученные от испуга глаза не моргая смотрели на меня, а вынутый из кобуры пистолет упирался в мой живот… После выстрела мои руки стали слабеть, а мир вокруг меня — стал темнеть… Шум и гул в ушах одновременно стал плавно затухать вместе с картинкой, как это обычно бывает в конце фильма, и когда всё погрузилось в бездну, появился светло-жёлтый титр с вырезанными из сыра буквами «КОНЕЦ» ЭПИЛОГ Я не знаю, кем я был в прошлой жизни, но сейчас я себя чувствую совершенным существом! Самым сытым и счастливым в мире! И познавая этот мир вновь, уверенно могу утверждать, что теперь-то я точно в СВОЕЙ шкуре! Живу я в сыроварне, как говорится — «как сыр в масле»! Меня окружают огромные головы сыра, превышающие мой рост ВДВОЕ! Мой острый нюх притуплен стойким кисломолочным ароматом, который в моём доме никогда не выветривается, а лишь нежно обволакивает моё осознание того, что я КРЫСА…
Страница 3 из 3
