Опять эта чертова работа. Даже любимую с ребенком проводить в аэропорт из-за нее не могу. Напарник заболел, подменить некем. Да и прошлая смена войти в положение не желает… хотя с другой стороны я их могу понять, не каждый третью ночь подряд захочет штаны протирать. Ну что ж, придется мне одному тупо смотреть в монитор, изучая планировку пустых офисных помещений.
8 мин, 3 сек 4966
— Извините, — взревел я, — у меня там жена с ребенком… — Сожалею, — проборматала девушка, — у нас все билеты зарегистрированы… Я бросил трубку. По телевизору продолжали показывать страшные кадры. Скорая, пожарные, милиция все были при деле, при страшном деле. Корреспондент что-то говорил о количестве жертв, но я уже не разбирал его слов. Погруженный в свои мысли я сидел на диване. Жизнь рухнула, все рухнуло… мечты, надежды, планы, все погибло вместе с взрывом этого самолета. Жена, дочка… все, что у меня было.
Я поднялся и достал из сейфа ключ от ящика с оружием. Открыв оружейную, я протянул руку к ружью, рукоять легко расположилось в моей ладони… Зарядив один патрон, я подошел и сел на диван. Дуло коснулось моего лба, отобрав тепло, большой палец расположился на спусковом крючке. Чуть приподняв голову, я посмотрел в темноту… в темноту ствола, в беспросветную мглу… вот моя жизнь без любви — бесполезное существование Я закрыл глаза и опять приложил ко лбу стальной холод.
— Не надо это делать, — прозвучал голос рядом Я, вздрогнув, открыл глаза. Передо мной сидела женщина, от нее исходило нежно-голубоватое свечение. Черты ее лица постоянно менялись при взгляде, казалось, что они сглаживались, становились правильней, красивей что ли, но только глаз находил изъян, так линии опять начинали свое движение. Она смотрела в мои глаза, не отрываясь, с улыбкой какой позавидовал бы весь свет.
— Максим, не надо этого делать, — ее нежный голос обволакивал, — зачем ты хочешь это сделать? Ты ведь многого не знаешь. Это не выход.
Закружилось вереница воспоминаний, из глубины выбралось одно… — Самоубийство не выход, — сказала мне Оксана. Это было полтора года назад, тогда в нашем доме из окна выбросился какой-то парень.
— Это просто слабость. Как можно оборвать свою жизнь, столкнувшись с проблемами?
— Не говори что это слабость, — возразил я, — это такой же выбор, как и жить. Даже сложнее чем ты сейчас думаешь. Вот скажи, ты хочешь жить?
— Да — А умереть ты хочешь?
— Нет, конечно. Что за глупые вопросы?
— Почему же тогда ты думаешь, — сказал я, пропустив мимо ушей ее вопрос, — что убить себя это проще чем решить возникшие проблемы?
— Самоубийство это способ уйти от решения. Это проще чем открыто принять и решить проблемы вместо этого человек убегает в смерть.
— Не так просто самостоятельно уйти из жизни. Это случается не от легких проблем. Обычно это происходит когда рушится жизнь, все вокруг, все с чем связано человеческое я. Все это пропадает, исчезает, умирает по разным причинам, но человек, если он живет этим… при потере опоры, — запнулся я и продолжил, — он просто теряет смысл жизни, неотрывно связанный с кем-то или с чем-то. Он живет человеком чувствами к нему делом наконец, а когда это уходит, то уходит и смысл жизни. Уже не хочется никуда стремится… для кого? Для чего? И он решает перешагнуть главный страх, страх умереть. Он решает себя убить, потому что считает, что жить для него теперь бессмысленно. Другие люди смотрят на это как на неправильный поступок. Осуждают его, а не пытаются понять.
— А в чем его правильность? Он отбирает жизнь, которая дана ему свыше, которую он отбирать не имеет права.
— Жизнь свыше? А убийства на войне? Это ли не отбирать жизни других? На это есть право? А ведь за эти убийства дают медали, награждают званиями, называют героями. Хотя сколько жизней они отобрали? Они значит правы?
— Тут совсем другая ситуация, — возразила она.
— Правильно, — воскликнул я. Ведь и самоубийство зависит от ситуации. Почему никто не хочет это понять, а сразу пытается осуждать? Самоубийцы зачастую люди устремленные, но у них одна цель у них жизнь ради чего-то одного. И они отдаются этому без остатка, отдают всю свою жизнь этому. И мне не удивительно, что когда исчезает эта цель, эта часть жизни они не хотят жить дальше, жить с надорванной душой и сердцем. Жить не цельным. Убить себя это тоже выбор и выбор не самый простой пусть не всегда правильный, но не стоит его сразу осуждать, его надо понять сначала… Воспоминание закончилось, и я опять увидел перед собой незнакомку — Ты помнишь этот разговор, — произнесла она, — я знаю, ты живешь своей любовью, ты живешь ради нее. Тебе сейчас больно, ты чувствуешь, что потерял частичку себя, ту искорку, что зажигалась в тебе каждый день. Но ты не все знаешь… Хотелось что-то сказать, но я не мог.
— Иногда получается, что ситуация понимается по-другому, иначе чем она есть на самом деле, -продолжила она. Каким-то фактам приписывается другое объяснение, не соответствующее истине. Ты делаешь шаг очень тяжелый, но в нем нет правды. Он полон домыслов, полон подозрений и тяжелых выводов. Никогда не делай опрометчивый шаг, он зачастую основан на недопонимании событий. Пойми и почувствуй все правильно.
Раздался телефонный звонок.
— Возьми трубку, — прошептала она.
Я, подчинившись, подошел к телефону.
Я поднялся и достал из сейфа ключ от ящика с оружием. Открыв оружейную, я протянул руку к ружью, рукоять легко расположилось в моей ладони… Зарядив один патрон, я подошел и сел на диван. Дуло коснулось моего лба, отобрав тепло, большой палец расположился на спусковом крючке. Чуть приподняв голову, я посмотрел в темноту… в темноту ствола, в беспросветную мглу… вот моя жизнь без любви — бесполезное существование Я закрыл глаза и опять приложил ко лбу стальной холод.
— Не надо это делать, — прозвучал голос рядом Я, вздрогнув, открыл глаза. Передо мной сидела женщина, от нее исходило нежно-голубоватое свечение. Черты ее лица постоянно менялись при взгляде, казалось, что они сглаживались, становились правильней, красивей что ли, но только глаз находил изъян, так линии опять начинали свое движение. Она смотрела в мои глаза, не отрываясь, с улыбкой какой позавидовал бы весь свет.
— Максим, не надо этого делать, — ее нежный голос обволакивал, — зачем ты хочешь это сделать? Ты ведь многого не знаешь. Это не выход.
Закружилось вереница воспоминаний, из глубины выбралось одно… — Самоубийство не выход, — сказала мне Оксана. Это было полтора года назад, тогда в нашем доме из окна выбросился какой-то парень.
— Это просто слабость. Как можно оборвать свою жизнь, столкнувшись с проблемами?
— Не говори что это слабость, — возразил я, — это такой же выбор, как и жить. Даже сложнее чем ты сейчас думаешь. Вот скажи, ты хочешь жить?
— Да — А умереть ты хочешь?
— Нет, конечно. Что за глупые вопросы?
— Почему же тогда ты думаешь, — сказал я, пропустив мимо ушей ее вопрос, — что убить себя это проще чем решить возникшие проблемы?
— Самоубийство это способ уйти от решения. Это проще чем открыто принять и решить проблемы вместо этого человек убегает в смерть.
— Не так просто самостоятельно уйти из жизни. Это случается не от легких проблем. Обычно это происходит когда рушится жизнь, все вокруг, все с чем связано человеческое я. Все это пропадает, исчезает, умирает по разным причинам, но человек, если он живет этим… при потере опоры, — запнулся я и продолжил, — он просто теряет смысл жизни, неотрывно связанный с кем-то или с чем-то. Он живет человеком чувствами к нему делом наконец, а когда это уходит, то уходит и смысл жизни. Уже не хочется никуда стремится… для кого? Для чего? И он решает перешагнуть главный страх, страх умереть. Он решает себя убить, потому что считает, что жить для него теперь бессмысленно. Другие люди смотрят на это как на неправильный поступок. Осуждают его, а не пытаются понять.
— А в чем его правильность? Он отбирает жизнь, которая дана ему свыше, которую он отбирать не имеет права.
— Жизнь свыше? А убийства на войне? Это ли не отбирать жизни других? На это есть право? А ведь за эти убийства дают медали, награждают званиями, называют героями. Хотя сколько жизней они отобрали? Они значит правы?
— Тут совсем другая ситуация, — возразила она.
— Правильно, — воскликнул я. Ведь и самоубийство зависит от ситуации. Почему никто не хочет это понять, а сразу пытается осуждать? Самоубийцы зачастую люди устремленные, но у них одна цель у них жизнь ради чего-то одного. И они отдаются этому без остатка, отдают всю свою жизнь этому. И мне не удивительно, что когда исчезает эта цель, эта часть жизни они не хотят жить дальше, жить с надорванной душой и сердцем. Жить не цельным. Убить себя это тоже выбор и выбор не самый простой пусть не всегда правильный, но не стоит его сразу осуждать, его надо понять сначала… Воспоминание закончилось, и я опять увидел перед собой незнакомку — Ты помнишь этот разговор, — произнесла она, — я знаю, ты живешь своей любовью, ты живешь ради нее. Тебе сейчас больно, ты чувствуешь, что потерял частичку себя, ту искорку, что зажигалась в тебе каждый день. Но ты не все знаешь… Хотелось что-то сказать, но я не мог.
— Иногда получается, что ситуация понимается по-другому, иначе чем она есть на самом деле, -продолжила она. Каким-то фактам приписывается другое объяснение, не соответствующее истине. Ты делаешь шаг очень тяжелый, но в нем нет правды. Он полон домыслов, полон подозрений и тяжелых выводов. Никогда не делай опрометчивый шаг, он зачастую основан на недопонимании событий. Пойми и почувствуй все правильно.
Раздался телефонный звонок.
— Возьми трубку, — прошептала она.
Я, подчинившись, подошел к телефону.
Страница 2 из 3