Волшебное место! По красоте, умиротворенности и стойкому ощущению, что попал в другой мир, где ничто тебе не угрожает.
Добавить в моё избранное
11 мин, 2 сек 11916
И просыпаюсь оттого, что друг шлепает меня мокрой ладонью по голове. Мелкие брызги падают мне на лицо. Я открываю глаза, щурясь от вечернего солнца.
— Ты долго еще валяться думаешь? Солнечный удар схватишь! Если уже не схватил.
Далеко впереди, видимый «анфас», посреди воды торчит конец полуострова. В этом ракурсе он похож на смуглую голову, увенчанную «короной» готического особняка, позади которого висит над горизонтом диск солнца.
Я лежу почти вертикально, поэтому кажется, что капающая с друга вода летит не вниз, а куда-то в сторону.
— Вставай! Ты обещал, что сегодня нырнешь «по-людски». Скоро солнце сядет. Хочешь сказать, что в сумерках будешь смелее? Не верю.
Поднимаюсь с песка, и мы, опираясь руками о склон, идем в сторону мыса, только что виденного мной во сне.
Все-таки, у моего учителя явные задатки лидера. Обычно я просыпаюсь долго, как всплывающая со дна подводная лодка, а тут пришел в себя в доли секунды.
Когда друг выбирается наверх, показав в очередной раз «высший пилотаж» прыжка, мне становится не по себе: это точный повтор«кадра» из недавнего кошмара! Потом вспоминаю, что мы прыгали всю первую половину дня, и я видел все это еще до того, как уснул.
— Все, давай ты.
Я разбегаюсь, а на полпути к обрыву друг кричит мне:
— Стой!
Падаю от неожиданности и переворачиваюсь на спину. Он совсем с ума сошел! Нет, больше я с ним сюда не поеду!
Он нависает надо мной.
— Думаешь, я не вижу, что хочешь опять солдатиком сигануть? Хватит! Или ныряй, как человек, или утром я собираю вещички, и спи здесь хоть до старости!
— Ладно! — Я поднимаюсь и снова иду разбегаться.
— Ладно-ладно! Будет тебе «как человек»! Только не вздумай опять орать!
Эх, семи смертям не бывать… Подбегаю к обрыву и отталкиваюсь ногами, когда вытянутые над головой руки оказываются нацеленными на воду.
Как, оказывается, это хорошо! Только очень быстро.
Мое тело входит в воду… и тупой удар настигает макушку. Слышу, как трещат кости моего черепа. Тело по инерции складывается, я начинаю тонуть, хватаясь из последних сил за скользкий толстый холодный штырь, торчащий из озерного дна. Открываю глаза и вижу, как на фоне искривленного толщей воды неба расплывается облако крови. МОЕЙ КРОВИ! Руки разжимаются, вода стремительно холодеет по мере погружения. Вокруг темнеет, я кричу и слышу свой крик, искаженный водой, как трубный глас.
И просыпаюсь в палатке. Надо мной окно откинутого клапана крыши, затянутое москитной сеткой, а за ней — прямоугольник чистого ночного неба в россыпи звезд. Мириады комаров поют свою песню снаружи. Кажется, вода до сих пор наполняет мою глотку. Откашливаюсь и понимаю: только что, во сне, я чуть не захлебнулся собственной слюной. Ну, дела-а!
Жена рядом просыпается.
— Ты чего?
— Кошмар приснился. Спи, не обращай внимания.
Она вздыхает и поворачивается ко мне спиной.
— По-моему, ты простудился. Не надо было столько в воде торчать.
— Да нет, тут другое. Спи.
Мой призыв не имеет смысла, потому что она уже спит.
Лежу, приходя в себя от кошмара. Напряжение постепенно отпускает меня, но сон нейдет. Я вспоминаю озеро.
Кто сможет объяснить, почему вот уже много лет я вижу по ночам это место? Это случается минимум раз в год, обычно — чаще. И озеро выглядит всегда одинаково, правда, я обследую его с разных сторон. Еще мальчишкой я застал в заброшенном туристическом домике того енота, достающего из брошенного кем-то пакета остатки еды своими маленькими ручками. (И не говорите мне, что у них лапки! Это ручки!) И возле особняка на конце полуострова я бывал не раз, но не решался зайти внутрь. И все, что вспоминал в недавнем сне, все было, в других снах, много лет назад, всю жизнь… Кто объяснит мне, что это?
Уснуть невозможно. Аккуратно, стараясь не тревожить ни жену, ни устойчивость палатки, пробираюсь к выходу, беру сигареты, зажигалку и дождевик, а потом, выбравшись в ночь, запускаю руку внутрь и закрываю молнию полога, чтобы не напустить комаров. Зато эти кровопийцы обрадовано взвывают вокруг меня, и я поспешно укутываюсь в дождевик, а потом замираю, услышав голос лягушки.
Наша палатка стоит на берегу крохотного озера, окруженного кольцом густых деревьев. Весь день я провел, купаясь в нем, и не видел ни одной лягушки! А теперь, вслед за первым солистом, целый лягушачий хор вступает в ночи. Весь периметр овального озерца звучит, а я сижу на берегу, курю и вспоминаю.
Друг, учивший меня нырять, давно умер. А «прыгать по-человечески» так и не научил.
По телу разливается тепло. Каждый раз, когда вижу во сне умерших друзей, близких, любимых, потом меня охватывает чувство благодарности за эту нежданную встречу.
Какая теплая ночь! Вода, наверное, как парное молоко.
— Ты долго еще валяться думаешь? Солнечный удар схватишь! Если уже не схватил.
Далеко впереди, видимый «анфас», посреди воды торчит конец полуострова. В этом ракурсе он похож на смуглую голову, увенчанную «короной» готического особняка, позади которого висит над горизонтом диск солнца.
Я лежу почти вертикально, поэтому кажется, что капающая с друга вода летит не вниз, а куда-то в сторону.
— Вставай! Ты обещал, что сегодня нырнешь «по-людски». Скоро солнце сядет. Хочешь сказать, что в сумерках будешь смелее? Не верю.
Поднимаюсь с песка, и мы, опираясь руками о склон, идем в сторону мыса, только что виденного мной во сне.
Все-таки, у моего учителя явные задатки лидера. Обычно я просыпаюсь долго, как всплывающая со дна подводная лодка, а тут пришел в себя в доли секунды.
Когда друг выбирается наверх, показав в очередной раз «высший пилотаж» прыжка, мне становится не по себе: это точный повтор«кадра» из недавнего кошмара! Потом вспоминаю, что мы прыгали всю первую половину дня, и я видел все это еще до того, как уснул.
— Все, давай ты.
Я разбегаюсь, а на полпути к обрыву друг кричит мне:
— Стой!
Падаю от неожиданности и переворачиваюсь на спину. Он совсем с ума сошел! Нет, больше я с ним сюда не поеду!
Он нависает надо мной.
— Думаешь, я не вижу, что хочешь опять солдатиком сигануть? Хватит! Или ныряй, как человек, или утром я собираю вещички, и спи здесь хоть до старости!
— Ладно! — Я поднимаюсь и снова иду разбегаться.
— Ладно-ладно! Будет тебе «как человек»! Только не вздумай опять орать!
Эх, семи смертям не бывать… Подбегаю к обрыву и отталкиваюсь ногами, когда вытянутые над головой руки оказываются нацеленными на воду.
Как, оказывается, это хорошо! Только очень быстро.
Мое тело входит в воду… и тупой удар настигает макушку. Слышу, как трещат кости моего черепа. Тело по инерции складывается, я начинаю тонуть, хватаясь из последних сил за скользкий толстый холодный штырь, торчащий из озерного дна. Открываю глаза и вижу, как на фоне искривленного толщей воды неба расплывается облако крови. МОЕЙ КРОВИ! Руки разжимаются, вода стремительно холодеет по мере погружения. Вокруг темнеет, я кричу и слышу свой крик, искаженный водой, как трубный глас.
И просыпаюсь в палатке. Надо мной окно откинутого клапана крыши, затянутое москитной сеткой, а за ней — прямоугольник чистого ночного неба в россыпи звезд. Мириады комаров поют свою песню снаружи. Кажется, вода до сих пор наполняет мою глотку. Откашливаюсь и понимаю: только что, во сне, я чуть не захлебнулся собственной слюной. Ну, дела-а!
Жена рядом просыпается.
— Ты чего?
— Кошмар приснился. Спи, не обращай внимания.
Она вздыхает и поворачивается ко мне спиной.
— По-моему, ты простудился. Не надо было столько в воде торчать.
— Да нет, тут другое. Спи.
Мой призыв не имеет смысла, потому что она уже спит.
Лежу, приходя в себя от кошмара. Напряжение постепенно отпускает меня, но сон нейдет. Я вспоминаю озеро.
Кто сможет объяснить, почему вот уже много лет я вижу по ночам это место? Это случается минимум раз в год, обычно — чаще. И озеро выглядит всегда одинаково, правда, я обследую его с разных сторон. Еще мальчишкой я застал в заброшенном туристическом домике того енота, достающего из брошенного кем-то пакета остатки еды своими маленькими ручками. (И не говорите мне, что у них лапки! Это ручки!) И возле особняка на конце полуострова я бывал не раз, но не решался зайти внутрь. И все, что вспоминал в недавнем сне, все было, в других снах, много лет назад, всю жизнь… Кто объяснит мне, что это?
Уснуть невозможно. Аккуратно, стараясь не тревожить ни жену, ни устойчивость палатки, пробираюсь к выходу, беру сигареты, зажигалку и дождевик, а потом, выбравшись в ночь, запускаю руку внутрь и закрываю молнию полога, чтобы не напустить комаров. Зато эти кровопийцы обрадовано взвывают вокруг меня, и я поспешно укутываюсь в дождевик, а потом замираю, услышав голос лягушки.
Наша палатка стоит на берегу крохотного озера, окруженного кольцом густых деревьев. Весь день я провел, купаясь в нем, и не видел ни одной лягушки! А теперь, вслед за первым солистом, целый лягушачий хор вступает в ночи. Весь периметр овального озерца звучит, а я сижу на берегу, курю и вспоминаю.
Друг, учивший меня нырять, давно умер. А «прыгать по-человечески» так и не научил.
По телу разливается тепло. Каждый раз, когда вижу во сне умерших друзей, близких, любимых, потом меня охватывает чувство благодарности за эту нежданную встречу.
Какая теплая ночь! Вода, наверное, как парное молоко.
Страница 2 из 4
