Безымянный

Я сидел у себя в кабинете и читал каталог одного дорогого магазина спорттоваров, как в дверь офиса настойчиво стали стучать. Я зло крикнул:

— Я занят.

Но стук продолжился, посетитель не хотел уходить и стучал, стучал, громыхал, сотрясал двери. И подскочил и подбежал к двери, открыл замок, распахнул и заорал:

— Да хули надо? Я сказал, что занят!! Неужто не поня… Мне на глаза попался тот мой прежний глюк, и я не смог закончить начатую фразу негодования. Это было реальностью? Передо мной стоял тот безобразный гном, и ехидно улыбался.

— Ну что? Пора вспомнить уговор.

— Ты настоящий? — тупо спросил я, выкатывая глаза из орбит и чувствуя, как под ложечкой у меня засосало.

— А то, — дико и мерзко заверещал (наверно, смеялся) маленький уродец, — иль ты не заметил, как прекрасна стала твоя жизнь?

Я как последний имбецил стоял и смотрел на него, не в силах ничего сказать.

— Говори мое имя!! — грозно и резко воскликнул адский ребенок.

— Время пришло платить за услуги.

Я забыл. Я не мог вспомнить. Гном увидел мои умственные потуги и стал хохотать. У меня в животе заходили газы, вопли уродца мучили мой слух, я забился в угол. Как его зовут? Я стал истерично перечислять мужские имена разных стран. Но гном лишь еще больше смеялся.

— Что ж. Ты не выдержал условий. Сам виноват, — внезапно серьезным голосом произнес гном, — договор надо выполнять. Ты хотел меня обмануть. Ты не заплатил. Теперь жди штрафа. Штрафные санкции грядут.

Он направился к выходу. Я сидел в углу и плакал, смотря на маленькой тельце, выходящее из офиса. Двери захлопнулись, я забылся беспокойным сном.

Я проснулся дома от звука будильника. Мне приснился сон, гадкий и мерзкий сон. У меня все по-прежнему хорошо. Сегодня свадьба, я наконец свяжу свою жизнь с жизнью Веры, моей малышки.

Дом был пуст.

— Маам! Паап!

Мои крики оглушающими раскатами грома распространялись по помещению жилища. Дом пуст. Черт, неужто все уже свалили? Да это же абсурд. Без меня… Не может быть.

После часа поисков я понял, что дом действительно пуст. Но почему?

— Куда же все делись!!! — заорал я в гневе. А ответом мне послужил лишь знакомый верещащий смех. Как будто крысиный писк. Смех омерзительного гнома, моего гребаного Мефистофеля. Я завизжал и бросился прочь из дома, одетый лишь в пижаму и босой.

На улице люди будто меня не замечали, все было как в замедленном действии, я бежал, стирая стопы в кровь, по асфальту, потом по гальке, потом опять по асфальту. Я хотел добежать до церкви, где должно было пройти наше с Верой венчание. Я не верил, что все могло так измениться, а тот гном… Да он ненастоящий… Но невидимый и вполне реальный ублюдок отвечал на мои мысли своим уродливым смехом, и я бежал все быстрей и быстрей, пока не очутился у дверей нужной мне церкви. Мои ступни кровоточили, а я открыл дверь и, с минуту поколебавшись вошел внутрь.

Открывшаяся мне картина повергла меня в шок. Скамейки для прихожан были заполнены гостями свадьбы, родственниками и друзьями, которые все были мертвы. Их мертвые головы держались ровно, я мертвые глаза устремлялись вперед, к алтарю. То, что я увидел там, меня шокировало, я забился в истерике. На толстом тросе, свисавшем с купола, висела, в нарядной фате, которую мы вместе выбирали, моя крошка Вера. Только ужасные процессы гниения изменили ее облик, и от нее остался лишь скелет, покрытый слоем гнилого мяса, в котором шевелились черви, маленькие, жадные опарыши.

Под телом Веры стоял гном и ухмылялся. Я завизжал и запустил в него первым попавшемся под руку предметом, но гном лишь разразился пущим гоготом, и исчез. Я стал смотреть в надежде божественного спасения на иконы вокруг, но понял, что все это лишь какая-то сатанинская пародия на храм. Вместо лиц Христа и святых виднелись уродливые черепа. И везде фигурировал мой маленький мучитель с каким-то абсурдным безобразным нимбом над головой, с которого будто стекали гнойные выделения. А посередине, на месте большого распятья, находился черный, покрытый какими-то зловещими криптограммами, перевернутый крест. В моих ушах нарастал какой-то странный гул, смешанный из крысиного смеха гнома, восторженных кличей гостей, звука двигателя автомобиля… Я кинулся прочь.

Моя квартира сузилась до размеров карцера, я сорвал с себя свою одежду, почувствовав, что она обжигает мое тело. Мой нос отсоединился от лица, из двух отверстий его текли сопли, гной и черная кровь. Тело мое истощилось вмиг, я чувствовал грызущую меня изнутри адскую боль. Вместо крика из моей груди вырывался жалкий хрип, глаза мои вспухли и вознамерились вылезти из орбит. Словно запущенный сифилитик я стал гнить и разваливаться на части.

Тело согнуто в три погибели, я прижимаюсь мертвенно холодным лбом к потрескавшемуся деревянному паркету, мои сухие губы бормочут «Отче наш», я абсолютно наг, и поэтому безжалостный сквозняк продувает все мое тело.