— Подсудимый, ваше последнее слово. — Я бы спел.
Добавить в моё избранное
6 мин, 16 сек 5038
Юрий Скоп Когда мы переехали в этот район, там щерилась земляная плешь… Бугристая непокорность пустого места влекла праздных жителей дома.
Мятые тушки окурков и скалящиеся зубцами крышки от пивных бутылок свивались в узор экзотической мозаики.
Не раз, стоя, на балконе и разглядывая пятно, я силился раскрыть в зигзагах мозаики какой-нибудь образ.
И однажды чехарда окурков и крышек, будто бы приподняла полог кулисы… Мне почудилась как некая тайна незнакомой странной игры, протянула руку к балкону… В следующий миг влажная тень заегозила по изящным изгибам… Растворяя в себе тайну дивной мозаики.
Хищная тень росла из ног забулдыги Геры, собравшегося отдохнуть на пустом месте.
Фигура Геры плескалась волнами, отдавшись порывам винного духа.
Гера садится на кочку… Широкая рука, затянутая чулком тяжёлых волос извлекает пивную бутылку… Клейка лента губ сдавливает горлышко… Гера задирает голову для большого глотка… Два сочащихся усталостью глаза находят меня… Гера даже раздумал пить. Ему интересно, почему я смотрю на него.
Дурацкий Гера!
Ухожу с балкона… Скоро стемнеет… Завтра рассмотрю узор подробнее.
Я лёг в постель, в поисках сна… Утро сложилось в моём мозгу из острых углов скрежета.
Поначалу сон мой огибал заусеницы рокота… Но внезапно появившийся таран нового рёва окончательно выбил меня из шёлкового гамака сна… А рёв был ничем как хрипами трактора.
Почему трактор?
Я покидаю постель… Я приближаюсь к окну… Я пробую глазами мир, сквозь стеклянную перегородку… Я смотрю на земляное пятно с мозаикой… Я смотрю туда, где раньше было земляное пятно с мозаикой… А нынче там суетится стальной сугроб трактора.
А рядом тянет могучую клешню кран.
На клешне болтается прямоугольная коробка киоска… А рядом похожие на живые кляксы шевелятся тела рабочих.
Они хотят поставить кисок, прямо на пятно!
Мозаика! Как же… Я бросаюсь по лестнице вниз… Крошу на кусочки грязное пространство подъезда… Тараню световой прямоугольник подъездной двери.
Растаптываю метры отделяющие дом от земляного пятна… Шевелящиеся кляксы обступают меня.
Я силюсь что-то объяснить… О мозаике… Но буквы смысла покрываются вязкими потёками чернил.
Рабочие отворачиваются от меня.
Последние изгибы мозаики тонут в рокоте трактора… Угловатый, похожий на аквариум, кисок опускается на пятно… Это конец! Я больше не увижу мозаику… Слёзы ищут на щеках дороги вниз… А уши различают в воздухе тусклые контуры смеха… Я кручу головой. В поисках источника.
Следы смеха тянуться к жиденькой посадке… А там, облапив рукой дерево распростал губы в хохочущем оскале забулдыга Гера… Поникнув головой я ухожу… Прямоугольник подъездной двери теперь напоминает щель могилы… Сейчас я похороню в нём мечту познать смысл мозаики Я останавливаюсь в нерешительности… Чернота подъезда искрится холодным мраком.
Вдруг, это и правда могила теперь?
Может быть, не делать шаг?
Но зловещий песок Гериного смеха вновь просыпается щепотью рядом со мной… Я делаю шаг… Мне теперь всё равно… Я мну ногами бетонный ворс ступенек.
Взбираюсь к своей квартире… Падаю на кровать… Я хочу заснуть… Въестся в ткань сна подкожным паразитом, и выпить все отпечатавшиеся там изгибы мозаики.
И сон пришёл.
Оросив меня томным соком.
Я раскусывал тяжёлые капли сока.
Но они были наполнены лишь пустой преснотой.
Я открывал рот, чтобы заглотнуть ещё… Но не ощущал ничего кроме той же вязкой пустоты… Мозаики и здесь не было!
Я выплевываю жёванный комок сна… Переворачиваюсь на спину… Крещу морошкой взгляда четырёхугольную бесконечность потолка.
Слушаю, как с зудящим шорохом падает на землю чёрный снег ночи.
За окном зудящий шорох перерастает рыхлое урчание.
Я догадываюсь, что это ночь с непривычки скрежещет по стенкам киоска… Ночь хочет отторгнуть инородное тело… Но киоск прочно въелся в земляное пятно… Сожрав мозаику, он теперь не уйдёт отсюда.
Я вновь закрываю глаза.
На этот раз обух сна плотно опускается на мою голову.
Только мелкое дребезжание нового дня разбудило меня, я высунул голову в окно… Киоск, похожий на набрякший нарыв всё также выпирал из некогда пустого места.
Теперь вокруг него наблюдалось оживление… Мужчины, женщины кружили вереницами шагов вокруг этой выпуклости.
Придвигали головы, разводили руками.
Я спускаюсь вниз.
Крадучись приближаюсь к киоску… За стеклянной перегородкой плавают очертания чьей-то фигуры, похожей на провал… А вокруг него беснуется мишура яркого глянца… Перемешенного с чёрно-белой геометрией газетных полос.
Здесь торгуют событиями!
Я подбираюсь ближе… Приставляю голову к прозрачной плоскости… Похожий на провал киоскёр замечает меня.
Мятые тушки окурков и скалящиеся зубцами крышки от пивных бутылок свивались в узор экзотической мозаики.
Не раз, стоя, на балконе и разглядывая пятно, я силился раскрыть в зигзагах мозаики какой-нибудь образ.
И однажды чехарда окурков и крышек, будто бы приподняла полог кулисы… Мне почудилась как некая тайна незнакомой странной игры, протянула руку к балкону… В следующий миг влажная тень заегозила по изящным изгибам… Растворяя в себе тайну дивной мозаики.
Хищная тень росла из ног забулдыги Геры, собравшегося отдохнуть на пустом месте.
Фигура Геры плескалась волнами, отдавшись порывам винного духа.
Гера садится на кочку… Широкая рука, затянутая чулком тяжёлых волос извлекает пивную бутылку… Клейка лента губ сдавливает горлышко… Гера задирает голову для большого глотка… Два сочащихся усталостью глаза находят меня… Гера даже раздумал пить. Ему интересно, почему я смотрю на него.
Дурацкий Гера!
Ухожу с балкона… Скоро стемнеет… Завтра рассмотрю узор подробнее.
Я лёг в постель, в поисках сна… Утро сложилось в моём мозгу из острых углов скрежета.
Поначалу сон мой огибал заусеницы рокота… Но внезапно появившийся таран нового рёва окончательно выбил меня из шёлкового гамака сна… А рёв был ничем как хрипами трактора.
Почему трактор?
Я покидаю постель… Я приближаюсь к окну… Я пробую глазами мир, сквозь стеклянную перегородку… Я смотрю на земляное пятно с мозаикой… Я смотрю туда, где раньше было земляное пятно с мозаикой… А нынче там суетится стальной сугроб трактора.
А рядом тянет могучую клешню кран.
На клешне болтается прямоугольная коробка киоска… А рядом похожие на живые кляксы шевелятся тела рабочих.
Они хотят поставить кисок, прямо на пятно!
Мозаика! Как же… Я бросаюсь по лестнице вниз… Крошу на кусочки грязное пространство подъезда… Тараню световой прямоугольник подъездной двери.
Растаптываю метры отделяющие дом от земляного пятна… Шевелящиеся кляксы обступают меня.
Я силюсь что-то объяснить… О мозаике… Но буквы смысла покрываются вязкими потёками чернил.
Рабочие отворачиваются от меня.
Последние изгибы мозаики тонут в рокоте трактора… Угловатый, похожий на аквариум, кисок опускается на пятно… Это конец! Я больше не увижу мозаику… Слёзы ищут на щеках дороги вниз… А уши различают в воздухе тусклые контуры смеха… Я кручу головой. В поисках источника.
Следы смеха тянуться к жиденькой посадке… А там, облапив рукой дерево распростал губы в хохочущем оскале забулдыга Гера… Поникнув головой я ухожу… Прямоугольник подъездной двери теперь напоминает щель могилы… Сейчас я похороню в нём мечту познать смысл мозаики Я останавливаюсь в нерешительности… Чернота подъезда искрится холодным мраком.
Вдруг, это и правда могила теперь?
Может быть, не делать шаг?
Но зловещий песок Гериного смеха вновь просыпается щепотью рядом со мной… Я делаю шаг… Мне теперь всё равно… Я мну ногами бетонный ворс ступенек.
Взбираюсь к своей квартире… Падаю на кровать… Я хочу заснуть… Въестся в ткань сна подкожным паразитом, и выпить все отпечатавшиеся там изгибы мозаики.
И сон пришёл.
Оросив меня томным соком.
Я раскусывал тяжёлые капли сока.
Но они были наполнены лишь пустой преснотой.
Я открывал рот, чтобы заглотнуть ещё… Но не ощущал ничего кроме той же вязкой пустоты… Мозаики и здесь не было!
Я выплевываю жёванный комок сна… Переворачиваюсь на спину… Крещу морошкой взгляда четырёхугольную бесконечность потолка.
Слушаю, как с зудящим шорохом падает на землю чёрный снег ночи.
За окном зудящий шорох перерастает рыхлое урчание.
Я догадываюсь, что это ночь с непривычки скрежещет по стенкам киоска… Ночь хочет отторгнуть инородное тело… Но киоск прочно въелся в земляное пятно… Сожрав мозаику, он теперь не уйдёт отсюда.
Я вновь закрываю глаза.
На этот раз обух сна плотно опускается на мою голову.
Только мелкое дребезжание нового дня разбудило меня, я высунул голову в окно… Киоск, похожий на набрякший нарыв всё также выпирал из некогда пустого места.
Теперь вокруг него наблюдалось оживление… Мужчины, женщины кружили вереницами шагов вокруг этой выпуклости.
Придвигали головы, разводили руками.
Я спускаюсь вниз.
Крадучись приближаюсь к киоску… За стеклянной перегородкой плавают очертания чьей-то фигуры, похожей на провал… А вокруг него беснуется мишура яркого глянца… Перемешенного с чёрно-белой геометрией газетных полос.
Здесь торгуют событиями!
Я подбираюсь ближе… Приставляю голову к прозрачной плоскости… Похожий на провал киоскёр замечает меня.
Страница 1 из 2
