Каждые 15 минут

— колонну, что он пытался воздвигнуть внутри себя из спокойствия и рассудительности, начало немного трясти.

Ему стало казаться, что то хрупкое равновесие, которого он смог достичь, вот-вот ускользнёт у него из-под ног, и разум его снова провалится в пропасть безумия, где тьма поглотит его навеки.

Надо держать себя в руках, надо держаться. — твердил слепец.

Я живой! Я живой, и это главное. — вскрикнул он.

Я живой! Вы слышите меня?! Кто-нибудь услышит меня в конце концов?! — кричал человек, надрывая глотку, разрывая воздух в клочья.

Будьте вы прокляты! Я сдохну здесь! А вы и не услышите меня! Вам наплевать! — ещё немного, и ужас сожрал бы его до конца, если бы он не услышал голос.

Ему стало казаться, что кто-то будто прорывается сквозь невидимую завесу к нему.

Я здесь! — снова завопил слепой.

Вы слышите меня?! Я здесь! — что есть мочи кричал человек.

Где они, где, где? — шепотом произнёс он.

Но голоса умолкли. Заткнулась и паника, что вместе с криком, видимо, вырвалась наружу и исчезла во тьме.

Где они? Где? Они молчат? Почему замолчали? — тихо говорил слепец.

Голоса как обрывки памяти просочились сквозь трещины его разума. Тонкими, еле ощутимыми струйками газа испарились, улетели вверх, в пустоту.

Я же слышал их, я же… — голос его стал громче.

Мне надо просто вспомнить, вспомнить всё. Я же должен что-то помнить, то что случилось до этого, ведь до этого что-то было, я же жил до этого, просто хоть что-нибудь? — бубнил человек.

Тёмное помещение спасательной шлюпки было наполнено кислородной смесью, но тот, кто мог бы воспользоваться ею, кто мчался, спотыкаясь, движимый лишь одной целью, бегством со станции, надеждой на пустое спасение, не понимал, что он уже мёртв. В его голове пульсировал ужас — заполняя всю черепную коробку, не давая осознать то, что жизнь испаряется, подобно каплям воды, что солнечные лучи нещадно превращают в пар.

Да, единственный человек в челноке был мёртв. Его тело в луже крови лежало посреди узкого, душного помещения и всё, что некоторое время назад в нём было живого покинуло его, оставив лишь тяжелый кусок плоти.

Надо вспомнить, надо вспомнить, хоть что-нибудь… — пытаясь изгнать из головы демонов, что лили из чана варево из самых тёмных эмоций, твердил себе человек.

Я должен вспомнить, что со мной могло случиться. — тени стали разбегаться в стороны, и с огромной скоростью замелькали первые кадры.

Просторное светлое помещение… Я помню его, я помню его… — забормотал он.

Секционные стены и стол, прозрачный, я будто лежу на нём… Лежу на животе, что ли? Не могу понять… — его мозг вырывал из тьмы картинки, а губы, язык, голосовые связки, повинуясь, воспроизводили переработанную им информацию.

Пол, это пол! Мне кажется, я бегу… Чьи-то ноги, падение! Кто упал? О Боже, женщина напротив, она в крови! — прокричал слепой.

Снова стены и стол. Дверь напротив. В помещении кто-то говорит, я не могу разобрать слов, такое впечатление, что говорят на непонятном языке… — бубнил человек.

Сирена. Чёрт, как громко! Красные лампы. Что это, тревога, пожар? Что происходит? Вокруг никого… — ощущение безнадежности свинцом наливало его невидимое и не осязаемое тело.

Кто кричит? Кто кричит?! — завопил человек.

Картинки всё яростнее прорывались наверх, фрагменты прыгали и тряслись в своём хаотичном, безумном танце.

Люк, я открываю какой-то люк. — холодный поток закрутил его, ухватив с собой часть тех чувств, что разрывали его душу.

Снова комната и стол, человек… я знаю его лицо, я точно знаю его! Рядом небольшой прибор, коробка, он засунул туда руку, смотрит на меня. — голос слепца дрожал.

Стеклянная дверь, я приближаюсь к ней, но она не открывается. Отражение. Это же я, в лаборатории, там был я! Это Я! Я бегу!— безумная радость захлестнула человека.

Господи, как трясёт, свет мерцает, я на полу… Тот ящик, что подключал учёный, нёс с собой, бежав по коридорам, сталкиваясь с людьми, которые корчились в агонии, был экспериментальным прибором, который позволял переносить огромное количество информации, используя как накопитель мозг и нервную систему человека. А та программа, что он скачал в себя в лаборатории, была ни чем иным, как попыткой создать электронную версию человека. Существо, описанное символами, что сможет чувствовать, переживать и мыслить, при этом быть полностью уверенным в том, что оно живое, что оно является человеком.

Разработки велись годами, но тот единственный шаг, что отделял их от успеха, ни один из учёных, кто занимался этим проектом, преодолеть не мог. И вот теперь, когда последний живой организм перестал функционировать, никто не сможет увидеть то, что смог сотворить случай, ошибка, сбой или что-то ещё, что останется загадкой.