Стояли теплые сентябрьские деньки. Юрий Семцов торопился с работы на обед. Свернув с переулочка на свою улицу, он услышал душераздирающий крик ребенка. Подняв глаза, в метрах пятидесяти, впереди себя, он увидел огромную рыжую собаку, которая терзала мальчика, она рычала и рвала на нем одежду, а этот мальчик пытался отбиваться от нее школьным портфелем и звал на помощь.
Добавить в моё избранное
36 мин, 33 сек 9255
«Но что ты пялишься на меня? Все это благодаря тебе, ликуй и радуйся и только не делай вид, что мой кашель тебя беспокоит, я сдохну в этой пещере и тебе не придется марать об меня зубы, кстати, еда тоже закончилась, тебе удалось отомстить мне за своего рыжего собрата, в полной мере, веселись, псина проклятая».
Когда кашель успокоилась, он присел на корточки возле стены и закрыл глаза.
«Похоже, у меня пневмония, если так, я долго не протяну, мне нужны тепло и лекарства, грипп я конечно пережил бы, но пневмонию?! Неуж-то, конец? Нет, я не хочу загнуться здесь, за что?!, — подумал Юрий и его охватила паника. Он принялся кричать на собаку хриплым, простуженным голосом:» Эй, ты, зверюга, что не видишь, я концы отдаю, но дай ты мне уйти, пока я могу, у меня жена и сын, я нужен им, за что ты меня так?! Да, что я у тебя спрашиваю, ты меня уже приговорил за ту рыжую тварь и твой приговор не подлежит обжалованию, но я имею право на последнее слово! Послушай, она чуть не загрызла моего единственного сына, я его защищал, ну, поставь ты себя на мое место, если бы твоего щенка пытался кто-нибудь убить, какими стали бы твои действия? Что ты молчишь?! Да, я уверен, ты поступила бы, как я! Эта рыжая получила по заслугам, я — отец и должен защищать своих близких! Все молчишь?! Ну, и молчи! Кстати, меня в детстве, как и моего сына, тебе подобные искусали!«Собака молча глядела на Юрия, словно внимательно и терпеливо выслушивала его ругань, когда он прекратил кричать, она закрыла глаза.»
А Юрий задремал, но его дрему нарушил чей-то голос. Он открыл глаза и увидел около себя своего сына: «Алеша, сынок, а как ты здесь?! Я так тебе рад! А где черная собака? Она могла тебя загрызть, Алеша. Как ты меня нашел?», — воскликнул с радостным удивлением Юрий и, встав на ноги, обнял сына.
«Папа, как у тебя дела? Мы с мамой тебя потеряли, в розыск подали, а я тебя сам нашел. Вот, пять дней назад выписался из больницы, а собаку не ругай, она очень милая и добрая, разрешила мне повидать тебя. Я знаю, что ты убил ту собаку, которая на меня напала, не надо было, папа, она ведь ни в чем не виновата, я сам первый швырнул в нее кирпичом и дразнил, видно и сделал ей больно».
Юрий, услышав это, встревожился и хотел строго, по-отцовски, отчитать сына, объяснить ему, что нехорошо травить собак и кидать в них камнями, но, вместо этого, он посмотрел на него и сказал: «Алеша, ты не виноват, маленький ты еще и глупый, это я во всем повинен, и в том, что тебе раньше ничего не объяснил, и в том, что не уберег, и в том, что убил собаку, а ведь после драки кулаками не машут».
«Папа, я вижу тебе совсем худо, держись, я тебя люблю», — сказал тихим голосом Алеша и нежно поцеловал отца. Юрий закрыл глаза и отвел в сторону взгляд, чтоб скрыть слезы умиленья.
Но когда открыл глаза, сына рядом уже не было, а у входа в пещеру опять лежала собака, глаза ее горели, она смотрела на него.
«Где мой сын, псина?! Он только что был со мной, что ты с ним сделала, гадина?», — закричал во все горло Юрий и, от собственного крика, закашлял так сильно, что, от режущей боли в груди, опустился на колени и застонал, а в это время, кто-то подошел к нему и положил руку на плечо. Юрий испуганно поднял глаза и увидел перед собой своего лучшего друга Виктора.
«Витя, а ты откуда? А где собака? Сегодня в пещере строгого режима — настоящий день свиданий», — с болезненной иронией произнес Юрий, потом он встал с колен на ноги и, со словами: «Ну, здравствуй, друг!», — не скрывая радости, обнял крепко, по-мужски, Виктора.
«Мы все с ног сбились, ища тебя, а ты здесь! Настоящим Робинзоном стал, во всех смыслах, теперь тебя и не узнать, весь оброс, похудел и осунулся, а я жалею о том, что с тобой не пошел на охоту», — произнес Виктор, с сожалением.
«Да, Витя, и сын приходил только что, всю душу разбередил, теперь и ты, уж лучше бы мы на рыбалку махнули вместе. Одиннадцать дней я уже в пещере, из-за этой черной собаки, она загнала меня сюда, я съел все, что имелось у меня в рюкзаке, потом очередь дошла и до зайца, которого я подстрелил на охоте, теперь совсем ничего не осталось, ни крошки во рту, еще эта болезнь, холод. Витя, меня в этой пещере ждет либо голодная смерть, либо смерть от болезни, я уже третий день ничего не ем, а вместо воды сосу горькие сталактиты. Она мне мстит за своего собрата, которого я убил в поселке, я рассказывал тебе об этом, помнишь? Уведи меня, друг, отсюда, пожалуйста, пока я совсем не загнулся, помоги мне». Юрий говорил тихо и жалобно, а по его холодным щекам текли слезы.
«Говорил я тебе, Юра, что ты навлек на себя чей-то гнев, сам теперь убедился, зачем ты убил эту собаку? Месть — не лучший советчик, друг, а я ведь что-то чувствовал, сердце было не на месте, особенно, когда ты заговорил об охоте, что-то скребло душу?», — сказал Виктор и замолчал. Юрий повернул голову в сторону друга, но его и след простыл, и он почувствовал такое одиночество, оно было горьким на вкус — это были слезы безысходности…
Когда кашель успокоилась, он присел на корточки возле стены и закрыл глаза.
«Похоже, у меня пневмония, если так, я долго не протяну, мне нужны тепло и лекарства, грипп я конечно пережил бы, но пневмонию?! Неуж-то, конец? Нет, я не хочу загнуться здесь, за что?!, — подумал Юрий и его охватила паника. Он принялся кричать на собаку хриплым, простуженным голосом:» Эй, ты, зверюга, что не видишь, я концы отдаю, но дай ты мне уйти, пока я могу, у меня жена и сын, я нужен им, за что ты меня так?! Да, что я у тебя спрашиваю, ты меня уже приговорил за ту рыжую тварь и твой приговор не подлежит обжалованию, но я имею право на последнее слово! Послушай, она чуть не загрызла моего единственного сына, я его защищал, ну, поставь ты себя на мое место, если бы твоего щенка пытался кто-нибудь убить, какими стали бы твои действия? Что ты молчишь?! Да, я уверен, ты поступила бы, как я! Эта рыжая получила по заслугам, я — отец и должен защищать своих близких! Все молчишь?! Ну, и молчи! Кстати, меня в детстве, как и моего сына, тебе подобные искусали!«Собака молча глядела на Юрия, словно внимательно и терпеливо выслушивала его ругань, когда он прекратил кричать, она закрыла глаза.»
А Юрий задремал, но его дрему нарушил чей-то голос. Он открыл глаза и увидел около себя своего сына: «Алеша, сынок, а как ты здесь?! Я так тебе рад! А где черная собака? Она могла тебя загрызть, Алеша. Как ты меня нашел?», — воскликнул с радостным удивлением Юрий и, встав на ноги, обнял сына.
«Папа, как у тебя дела? Мы с мамой тебя потеряли, в розыск подали, а я тебя сам нашел. Вот, пять дней назад выписался из больницы, а собаку не ругай, она очень милая и добрая, разрешила мне повидать тебя. Я знаю, что ты убил ту собаку, которая на меня напала, не надо было, папа, она ведь ни в чем не виновата, я сам первый швырнул в нее кирпичом и дразнил, видно и сделал ей больно».
Юрий, услышав это, встревожился и хотел строго, по-отцовски, отчитать сына, объяснить ему, что нехорошо травить собак и кидать в них камнями, но, вместо этого, он посмотрел на него и сказал: «Алеша, ты не виноват, маленький ты еще и глупый, это я во всем повинен, и в том, что тебе раньше ничего не объяснил, и в том, что не уберег, и в том, что убил собаку, а ведь после драки кулаками не машут».
«Папа, я вижу тебе совсем худо, держись, я тебя люблю», — сказал тихим голосом Алеша и нежно поцеловал отца. Юрий закрыл глаза и отвел в сторону взгляд, чтоб скрыть слезы умиленья.
Но когда открыл глаза, сына рядом уже не было, а у входа в пещеру опять лежала собака, глаза ее горели, она смотрела на него.
«Где мой сын, псина?! Он только что был со мной, что ты с ним сделала, гадина?», — закричал во все горло Юрий и, от собственного крика, закашлял так сильно, что, от режущей боли в груди, опустился на колени и застонал, а в это время, кто-то подошел к нему и положил руку на плечо. Юрий испуганно поднял глаза и увидел перед собой своего лучшего друга Виктора.
«Витя, а ты откуда? А где собака? Сегодня в пещере строгого режима — настоящий день свиданий», — с болезненной иронией произнес Юрий, потом он встал с колен на ноги и, со словами: «Ну, здравствуй, друг!», — не скрывая радости, обнял крепко, по-мужски, Виктора.
«Мы все с ног сбились, ища тебя, а ты здесь! Настоящим Робинзоном стал, во всех смыслах, теперь тебя и не узнать, весь оброс, похудел и осунулся, а я жалею о том, что с тобой не пошел на охоту», — произнес Виктор, с сожалением.
«Да, Витя, и сын приходил только что, всю душу разбередил, теперь и ты, уж лучше бы мы на рыбалку махнули вместе. Одиннадцать дней я уже в пещере, из-за этой черной собаки, она загнала меня сюда, я съел все, что имелось у меня в рюкзаке, потом очередь дошла и до зайца, которого я подстрелил на охоте, теперь совсем ничего не осталось, ни крошки во рту, еще эта болезнь, холод. Витя, меня в этой пещере ждет либо голодная смерть, либо смерть от болезни, я уже третий день ничего не ем, а вместо воды сосу горькие сталактиты. Она мне мстит за своего собрата, которого я убил в поселке, я рассказывал тебе об этом, помнишь? Уведи меня, друг, отсюда, пожалуйста, пока я совсем не загнулся, помоги мне». Юрий говорил тихо и жалобно, а по его холодным щекам текли слезы.
«Говорил я тебе, Юра, что ты навлек на себя чей-то гнев, сам теперь убедился, зачем ты убил эту собаку? Месть — не лучший советчик, друг, а я ведь что-то чувствовал, сердце было не на месте, особенно, когда ты заговорил об охоте, что-то скребло душу?», — сказал Виктор и замолчал. Юрий повернул голову в сторону друга, но его и след простыл, и он почувствовал такое одиночество, оно было горьким на вкус — это были слезы безысходности…
Страница 7 из 9
