Ни какими словами не передать того волнения, радости, одновременного ощущения бескрайнего владычества и столь же бескрайней ничтожности своей, когда стоя на вершине «восьмитысячника» вдыхаешь разряженный опьяняющий воздух личного подвига. И пускай непокорёнными остались ещё и Эверест и Чогори, это всё будет, это перспектива, ради них ещё стоит пожить, но пожить вот так!
Добавить в моё избранное
5 мин, 27 сек 763
— Я был — отвечаю я, — ещё два раза, просто не подавал голоса. Не бойся, постыдные моменты твоей жизни я не посещаю.
— Так кто же всё таки ты?
— Я тебе уже говорил, что я — это ты.
— Но как такое возможно? И зачем тебе это?
— Как такое возможно, не знаю. А вот зачем мне это… — я вспоминаю, где нахожусь на самом деле, — знаешь такое поверье, что перед смертью человек видит всю свою прошедшую жизнь?
— Да.
— Так вот я её сей час и вижу. Но вообще то я должен быть только наблюдателем, правда? Наверное что-то где-то дало сбой, раз ты знаешь обо мне, а я о тебе… — Но ведь… ты что, сей час умираешь?
— Это так. Как, где и когда, не спрашивай. Почему то я знаю, что не должен тебе говорить об этом.
— Я понимаю, но… скажи мне только одно, ты остался доволен своей жизнью?
— Да. Я говорю тебе это с лёгким сердцем. Жизнь ты проживёшь интересную, и проживёшь её хорошо… Ещё много раз я был свидетелем его… или моей жизни. Иногда я говорил с ним, иногда молчал и просто наблюдал взлёты и падения, радости и горе. Вспоминал, оценивал, переживал по новому. О чём то сожалел до слёз, что то хотел исправить, но понимал, что вмешиваться в его жизнь нельзя. Мы порой по долгу беседовали, даже спорили иногда. Но я никогда не просил его что то изменить, а он не просил меня что то подсказать, мы как то молча об этом договорились… И вот я вновь увидел горы Тибета. Какая всё же красота здесь! Мои друзья как тогда, стоят рядом и мы обнимаемся.
— Здравствуй! Не говори ничего, что бы не спугнуть момент. Дай мне снова прочувствовать это… В ответ он только улыбнулся и чуть наклонил голову, соглашаясь.
Вместе мы вдыхали морозный запах гор, наши с ним глаза утопали в расстояниях, в небе, в переливах красок. Сердце наполнилось умиротворяющей теплотой, счастьем законченности, мне почудилось, что я постиг все тайны этого мира. И как только я понял это, неотвратимые скалы ущелья приняли моё тело.
— Так кто же всё таки ты?
— Я тебе уже говорил, что я — это ты.
— Но как такое возможно? И зачем тебе это?
— Как такое возможно, не знаю. А вот зачем мне это… — я вспоминаю, где нахожусь на самом деле, — знаешь такое поверье, что перед смертью человек видит всю свою прошедшую жизнь?
— Да.
— Так вот я её сей час и вижу. Но вообще то я должен быть только наблюдателем, правда? Наверное что-то где-то дало сбой, раз ты знаешь обо мне, а я о тебе… — Но ведь… ты что, сей час умираешь?
— Это так. Как, где и когда, не спрашивай. Почему то я знаю, что не должен тебе говорить об этом.
— Я понимаю, но… скажи мне только одно, ты остался доволен своей жизнью?
— Да. Я говорю тебе это с лёгким сердцем. Жизнь ты проживёшь интересную, и проживёшь её хорошо… Ещё много раз я был свидетелем его… или моей жизни. Иногда я говорил с ним, иногда молчал и просто наблюдал взлёты и падения, радости и горе. Вспоминал, оценивал, переживал по новому. О чём то сожалел до слёз, что то хотел исправить, но понимал, что вмешиваться в его жизнь нельзя. Мы порой по долгу беседовали, даже спорили иногда. Но я никогда не просил его что то изменить, а он не просил меня что то подсказать, мы как то молча об этом договорились… И вот я вновь увидел горы Тибета. Какая всё же красота здесь! Мои друзья как тогда, стоят рядом и мы обнимаемся.
— Здравствуй! Не говори ничего, что бы не спугнуть момент. Дай мне снова прочувствовать это… В ответ он только улыбнулся и чуть наклонил голову, соглашаясь.
Вместе мы вдыхали морозный запах гор, наши с ним глаза утопали в расстояниях, в небе, в переливах красок. Сердце наполнилось умиротворяющей теплотой, счастьем законченности, мне почудилось, что я постиг все тайны этого мира. И как только я понял это, неотвратимые скалы ущелья приняли моё тело.
Страница 2 из 2
