Летний вечер плавно превращался в ночь. Лёгкие сумерки сгущались, обретали плотность. Обычный вечерний шум постепенно стихал, переходя в стрекот сверчков. В окнах домов зажигался свет. Казалось, что великаны открывают глаза и, ещё не проснувшись окончательно, пытаются разглядеть, где они находятся. Узкая асфальтовая дорожка, на которой стояли мы с Сашкой, довольно круто спускалась с пригорка и выходила к большой дороге, освещённой и оживлённой. Там, где стояли мы, фонарей не было, здесь царил полумрак, немного разбавленный слабым светом окон соседних домов.
Добавить в моё избранное
5 мин, 12 сек 14563
Сашка зашёл ко мне по какому-то делу, которое мы успешно решили. После чего, по традиции, я пошёл его проводить до ближайшего перекрёстка, а может быть, и дальше. Это зависело от разговора, который затевался по пути. И, как водится, мы заболтались о каких-то важных проблемах мироздания.
В то время мы находились под впечатлением книг Карлоса Кастанеды. Просто так их купить было нельзя. Мы подписались на издание (тогда это широко практиковалось) и с нетерпением ждали прихода очередной книги. Когда она появлялась, мы с ещё большим нетерпением ждали своей очереди на прочтение, поскольку читали втроём. Сначала Сашка, потом Пашка, а потом и я. После прочтения назначалась встреча, на которой мы обсуждали прочитанное, спорили, высказывали своё мнение. Было интересно. Нам открывался совершенно не познанный мир. Страшный и интересный. Прошло время, эти ощущения притупились, сгладились. Но, тогда… Как говорил Сашка: «После прочтения Кастанеды, крыша не просто съезжает, её срывает напрочь. И она висит, покачиваясь на одной, невесть как уцелевшей петле».
Тогда же при очередной нашей встрече, Сашка рассказал мне, как однажды, засидевшись за чтением допоздна, он страшно перепугался, когда, оглянувшись, посмотрел в окно. Ему показалось, что на него огромными жёлтыми глазами смотрит кто-то огромный и дикий. Надо сказать, что Сашкина квартира находилась на третьем этаже. И просто так в окно к нему не заглянешь. Да, и Сашка, в отличие от меня, был абсолютным прагматиком и циником (в хорошем смысле этого слова). Он не верил в чудеса, в НЛО и в Бермудский треугольник. Он всегда придерживался строго научных объяснений и не доверял всякой мистике и чертовщине. Но, не смотря на это, в тот момент испытал просто животный ужас. И только потом, осознав, что напугавший его объект совершенно неподвижен, он успокоился и разглядел, что это всего лишь уличный фонарь. Туман, абсолютная чернота за окном и жёлтый свет фонаря дали такой неповторимый эффект, напугавший невозмутимого и стойкого Сашку.
Я был в то время увлечён всякими паранормальными явлениями. Моё увлечение подогревало огромное количество информации об этом, появившейся или рассекреченной. Не знаю. Тогда, а это происходило в конце 80-х и начале 90-х, был просто бум на такие сенсации. И я упивался такими материалами, читал взахлёб, рассказывал с удовольствием и втайне надеялся увидеть хотя бы самый задрипанный НЛО. Этого не произошло до настоящего момента, хотя я до сих пор надеюсь.
Параллельно я открыл для себя Стивена Кинга. Его книги стали своеобразным откровением. Нет, не в смысле общечеловеческих ценностей, о них сказали другие люди, которые называются классиками литературы, а в смысле проникновения в тёмные глубины мозга, неисследованного подсознания, чего-то страшного и, в тоже время, такого хрупкого. Помню, как прочитал первую книгу Стивена Кинга. Это был сборник рассказов. Тогда мне стало плохо. Плохо по-настоящему. Почему у меня случилась такая реакция, я не знаю. Наверное, в этом и заключается талант писателя, который может воздействовать словом физически. А, может быть, причина в моём воображении? Не знаю. Но мне вдруг стало не хватать воздуха, почему-то выцвели все краски. Я даже не мог объяснить окружающим, что случилось. Конечно, потом всё прошло. Были другие книги Кинга. Разные. Хорошие и не очень. Я, кстати, до сих пор считаю, что первые его книги были намного лучше, чем те, которые я прочитал недавно. Это моё впечатление. К тому же, мы отвлеклись.
Итак… Сумерки сгущались. Мы стояли у начала дорожки на пригорке и разговаривали. Вдруг (или нам так показалось) звуки пропали. Было такое впечатление, что воздух сгустился до такой степени, что перестал их пропускать. Мы посмотрели по сторонам. Вокруг ощущалось какое-то напряжение. Внезапно на противоположном конце дорожки появился тёмный силуэт. Мне показалось, что это была старуха в чёрной одежде. Фигура медленно двигалась по дорожке в нашем направлении. Мы молча смотрели на неё. Холодная волна пробежала у меня вдоль позвоночника. Что-то было не так в движениях «старухи». Она не шла, она плыла над дорожкой, не издавая ни малейшего звука. Где-то на середине пригорка фигура остановилась. Мы, стоя истуканами, пытались разглядеть это странное существо. И чем больше мы всматривались, тем страшнее нам становилось. Сплошная чернота. Никаких деталей. Сгусток сумрака, неподвижно висящий в пятнадцати шагах от нас.
— Что это? — прошептал Сашка.
— Она смотрит.
— таким же шёпотом отозвался я.
Не знаю, что происходило с Сашкой. Он так и не смог описать своего состояния, даже когда прошло некоторое время. Я же испытывал жуткий страх. Ноги приросли к земле, меня бросало то в жар, то в холод. Но я, как заколдованный, смотрел и смотрел в чёрное пятно. И никак не мог оторваться. Оно притягивало к себе и, в то же время, отталкивало, как притягивает и отталкивает темнота, хранящая все ужасы и страхи.
В то время мы находились под впечатлением книг Карлоса Кастанеды. Просто так их купить было нельзя. Мы подписались на издание (тогда это широко практиковалось) и с нетерпением ждали прихода очередной книги. Когда она появлялась, мы с ещё большим нетерпением ждали своей очереди на прочтение, поскольку читали втроём. Сначала Сашка, потом Пашка, а потом и я. После прочтения назначалась встреча, на которой мы обсуждали прочитанное, спорили, высказывали своё мнение. Было интересно. Нам открывался совершенно не познанный мир. Страшный и интересный. Прошло время, эти ощущения притупились, сгладились. Но, тогда… Как говорил Сашка: «После прочтения Кастанеды, крыша не просто съезжает, её срывает напрочь. И она висит, покачиваясь на одной, невесть как уцелевшей петле».
Тогда же при очередной нашей встрече, Сашка рассказал мне, как однажды, засидевшись за чтением допоздна, он страшно перепугался, когда, оглянувшись, посмотрел в окно. Ему показалось, что на него огромными жёлтыми глазами смотрит кто-то огромный и дикий. Надо сказать, что Сашкина квартира находилась на третьем этаже. И просто так в окно к нему не заглянешь. Да, и Сашка, в отличие от меня, был абсолютным прагматиком и циником (в хорошем смысле этого слова). Он не верил в чудеса, в НЛО и в Бермудский треугольник. Он всегда придерживался строго научных объяснений и не доверял всякой мистике и чертовщине. Но, не смотря на это, в тот момент испытал просто животный ужас. И только потом, осознав, что напугавший его объект совершенно неподвижен, он успокоился и разглядел, что это всего лишь уличный фонарь. Туман, абсолютная чернота за окном и жёлтый свет фонаря дали такой неповторимый эффект, напугавший невозмутимого и стойкого Сашку.
Я был в то время увлечён всякими паранормальными явлениями. Моё увлечение подогревало огромное количество информации об этом, появившейся или рассекреченной. Не знаю. Тогда, а это происходило в конце 80-х и начале 90-х, был просто бум на такие сенсации. И я упивался такими материалами, читал взахлёб, рассказывал с удовольствием и втайне надеялся увидеть хотя бы самый задрипанный НЛО. Этого не произошло до настоящего момента, хотя я до сих пор надеюсь.
Параллельно я открыл для себя Стивена Кинга. Его книги стали своеобразным откровением. Нет, не в смысле общечеловеческих ценностей, о них сказали другие люди, которые называются классиками литературы, а в смысле проникновения в тёмные глубины мозга, неисследованного подсознания, чего-то страшного и, в тоже время, такого хрупкого. Помню, как прочитал первую книгу Стивена Кинга. Это был сборник рассказов. Тогда мне стало плохо. Плохо по-настоящему. Почему у меня случилась такая реакция, я не знаю. Наверное, в этом и заключается талант писателя, который может воздействовать словом физически. А, может быть, причина в моём воображении? Не знаю. Но мне вдруг стало не хватать воздуха, почему-то выцвели все краски. Я даже не мог объяснить окружающим, что случилось. Конечно, потом всё прошло. Были другие книги Кинга. Разные. Хорошие и не очень. Я, кстати, до сих пор считаю, что первые его книги были намного лучше, чем те, которые я прочитал недавно. Это моё впечатление. К тому же, мы отвлеклись.
Итак… Сумерки сгущались. Мы стояли у начала дорожки на пригорке и разговаривали. Вдруг (или нам так показалось) звуки пропали. Было такое впечатление, что воздух сгустился до такой степени, что перестал их пропускать. Мы посмотрели по сторонам. Вокруг ощущалось какое-то напряжение. Внезапно на противоположном конце дорожки появился тёмный силуэт. Мне показалось, что это была старуха в чёрной одежде. Фигура медленно двигалась по дорожке в нашем направлении. Мы молча смотрели на неё. Холодная волна пробежала у меня вдоль позвоночника. Что-то было не так в движениях «старухи». Она не шла, она плыла над дорожкой, не издавая ни малейшего звука. Где-то на середине пригорка фигура остановилась. Мы, стоя истуканами, пытались разглядеть это странное существо. И чем больше мы всматривались, тем страшнее нам становилось. Сплошная чернота. Никаких деталей. Сгусток сумрака, неподвижно висящий в пятнадцати шагах от нас.
— Что это? — прошептал Сашка.
— Она смотрит.
— таким же шёпотом отозвался я.
Не знаю, что происходило с Сашкой. Он так и не смог описать своего состояния, даже когда прошло некоторое время. Я же испытывал жуткий страх. Ноги приросли к земле, меня бросало то в жар, то в холод. Но я, как заколдованный, смотрел и смотрел в чёрное пятно. И никак не мог оторваться. Оно притягивало к себе и, в то же время, отталкивало, как притягивает и отталкивает темнота, хранящая все ужасы и страхи.
Страница 1 из 2
