Солнце ныряет за горизонт. Свет в комнате тянется к холодному кобальту. Оттенки на полотне теряют прозрачность.
Добавить в моё избранное
10 мин, 51 сек 4527
Жанна снова осунулась и начала замыкаться. Предположение оказалось ошибочным. Однако не оставляла мысль, что мы что-то упустили, но Жанна всё с большей неохотой возвращалась к этой теме. И всё-таки однажды мне удалось её разговорить. Основная моя работа над квестами наложила свой отпечаток — не сказать, чтобы я фанател по играм, но в силу надобности приходилось «поиграться».
«Что-то здесь не так», — в очередной раз сказал я своей подруге, — это игра, её нужно пройти. Почему ты не зайдёшь в этот дом?«.» Он заперт«, — ответила она.» Значит должны быть ключи! Нужно их найти«. И мы принялись искать. Безрезультатно! Тогда я обратился к своим работодателям. Всей истории, разумеется, я не рассказал им, мол засел в одной» игрушке«(что было недалеко от истины). Но! И это было нечто… Один весьма продвинутый тинэйджер, довольно хмыкнув, изрёк как-то: мол, если чёрная кошка перебегает дорогу, значит ключи где-то вначале. Оп! Жанна нашла связку в лодке — там, откуда начинался сон. И на следующую ночь она вошла в дом. А чёрная кошка на этот раз, мурлыкнув, скрылась в кустах — НЕ ПЕРЕБЕГАЯ ДОРОГУ! Жизнь обретала смысл.»
В том доме количество комнат оказалось равным числу ключей на связке. Но одна из них остающимся ключом не отпиралась… он подходил, но никак не хотел проворачиваться в скважине. Жанна перебрала весь хлам в комнатах, но результат оказался нулевым. Мы изучили картину вдоль и поперёк — миллиметр за миллиметром. Исходили кладбище рыцарей и драконов — ни-че-го. Тупик. И вот — ах, это прекрасное — однажды! Мы вспомнили про сову. Мысль по ветру легкокрылой логики принесла нам удачу.
«Дон Сальвадор!», — торжествующе сказала мне подруга, — а ведь я хожу там в странном ожерелье на бёдрах! Оно — золотое, неприятно холодное. И вот тут, посредине, такая пластина со знаками«. На холсте этого не было. Сказано — сделано! Жанна подробно нарисовала и рисунок, и знаки. Весь следующий день я выписывал золото в лунном свете. А ночью — сова, ухнув, улетела прочь — ключ легко провернулся, дверь открылась. Дальше стало проще. После недолгих размышлений золотая пластина со знаками — оказалась плоской коробочкой (с маленьким ключиком внутри), а знаки — шифром. Мы подошли к разгадке. Однако на следующее утро Жанна выглядела озадаченной. Я не заметил этого, увлечённый завершением картины. Теперь кошка и сова располагались так, чтобы не пересекать путь — но имели место быть. На бёдрах красовалось загадочное ожерелье. Я завершил картину мягкой росой по паутине. И сны закончились.»
Через некоторое время Жанна не вернулась однажды вечером. Как и потом. Позже… в памяти остался её голос: «Дон Сальвадор, в последней комнате на столе стояла шкатулка. Я открыла её. Но там пусто… ничего нет». Это она сказала в последнюю нашу встречу.
Я долго ждал её. Искать было бессмысленно. Ничего не знал о ней. Она просто — была. Потянулись серые будни… но вечерами на пустынной набережной уже не встречалось одинокой фигурки. Передумалось множество мыслей. Ум так горазд на них. В итоге, отбросив версии — необычного психического заболевания и совсем уж фантастические, стал думать, что причудилось мне всё это. А тонкий шёлковый шарфик с, до боли знакомым запахом, я мог просто где-нибудь подобрать. И сочинить всю историю… Летом, в переходах метро, я узрел как-то знакомого тин-геймера. Схватил его за шиворот, и учинил допрос с пристрастием. Брыкался он недолго и купился за барыш. Был я изрядно под_шафе, так что изложил суть дела прямо. Ботан насуплено хмурил брови, но вникал. Не знаю, что он там себе понял, но вдруг неожиданно просветлел и согласился помочь. Назначил встречу — и цену немалую, какую-то фишку для взлома игр, новую, сказал: «Камрадо, у тебя там привязки есть, тебе забота малая — а мне польза большая». На том и разошлись. Неделю я лестью и коньяком потчевал сисадмина, обещал картину на тему, божился и клялся, но уговорил-таки. Жизнь — тот же квест. А мысль отыскать Жанну меня не оставляла. Лелея драгоценный диск, я явился на встречу. Чадо игривое сидело за столиком и поглощало снедь закордонную. Начало оно с места в аллюр — ну, чё добыл? Ответ давай, чудило! Это тебе не по клавишам стукать. Довольная физия расплылась в ухмылке — откуда ему знать что на диске? Нервничал он. И вдруг поманил пальчиком — уши, мол, подвинь! Наклонился и, прошептав — Камрадо! А ты другую картинку нарисуй!«, выхватил диск и пустился наутёк.» Сука! Из под земли достану!«, — взревел я, но трикстер показал средний палец и скрылся из виду.»
Раздосадованный, ночью я опорожнил половину коньяка, сел на подоконник — взирая на набережную. Было грустно и пусто. Вдруг пронеслась бесшумная тень и сипло «ухнула». Сова! Надо же — подумалось… и, как током ожгло! Тогда я в голос расхохотался! А руки уже ставили на мольберт белый, свежезагрунтованный холст, и раскладывали кисти.
«Что-то здесь не так», — в очередной раз сказал я своей подруге, — это игра, её нужно пройти. Почему ты не зайдёшь в этот дом?«.» Он заперт«, — ответила она.» Значит должны быть ключи! Нужно их найти«. И мы принялись искать. Безрезультатно! Тогда я обратился к своим работодателям. Всей истории, разумеется, я не рассказал им, мол засел в одной» игрушке«(что было недалеко от истины). Но! И это было нечто… Один весьма продвинутый тинэйджер, довольно хмыкнув, изрёк как-то: мол, если чёрная кошка перебегает дорогу, значит ключи где-то вначале. Оп! Жанна нашла связку в лодке — там, откуда начинался сон. И на следующую ночь она вошла в дом. А чёрная кошка на этот раз, мурлыкнув, скрылась в кустах — НЕ ПЕРЕБЕГАЯ ДОРОГУ! Жизнь обретала смысл.»
В том доме количество комнат оказалось равным числу ключей на связке. Но одна из них остающимся ключом не отпиралась… он подходил, но никак не хотел проворачиваться в скважине. Жанна перебрала весь хлам в комнатах, но результат оказался нулевым. Мы изучили картину вдоль и поперёк — миллиметр за миллиметром. Исходили кладбище рыцарей и драконов — ни-че-го. Тупик. И вот — ах, это прекрасное — однажды! Мы вспомнили про сову. Мысль по ветру легкокрылой логики принесла нам удачу.
«Дон Сальвадор!», — торжествующе сказала мне подруга, — а ведь я хожу там в странном ожерелье на бёдрах! Оно — золотое, неприятно холодное. И вот тут, посредине, такая пластина со знаками«. На холсте этого не было. Сказано — сделано! Жанна подробно нарисовала и рисунок, и знаки. Весь следующий день я выписывал золото в лунном свете. А ночью — сова, ухнув, улетела прочь — ключ легко провернулся, дверь открылась. Дальше стало проще. После недолгих размышлений золотая пластина со знаками — оказалась плоской коробочкой (с маленьким ключиком внутри), а знаки — шифром. Мы подошли к разгадке. Однако на следующее утро Жанна выглядела озадаченной. Я не заметил этого, увлечённый завершением картины. Теперь кошка и сова располагались так, чтобы не пересекать путь — но имели место быть. На бёдрах красовалось загадочное ожерелье. Я завершил картину мягкой росой по паутине. И сны закончились.»
Через некоторое время Жанна не вернулась однажды вечером. Как и потом. Позже… в памяти остался её голос: «Дон Сальвадор, в последней комнате на столе стояла шкатулка. Я открыла её. Но там пусто… ничего нет». Это она сказала в последнюю нашу встречу.
Я долго ждал её. Искать было бессмысленно. Ничего не знал о ней. Она просто — была. Потянулись серые будни… но вечерами на пустынной набережной уже не встречалось одинокой фигурки. Передумалось множество мыслей. Ум так горазд на них. В итоге, отбросив версии — необычного психического заболевания и совсем уж фантастические, стал думать, что причудилось мне всё это. А тонкий шёлковый шарфик с, до боли знакомым запахом, я мог просто где-нибудь подобрать. И сочинить всю историю… Летом, в переходах метро, я узрел как-то знакомого тин-геймера. Схватил его за шиворот, и учинил допрос с пристрастием. Брыкался он недолго и купился за барыш. Был я изрядно под_шафе, так что изложил суть дела прямо. Ботан насуплено хмурил брови, но вникал. Не знаю, что он там себе понял, но вдруг неожиданно просветлел и согласился помочь. Назначил встречу — и цену немалую, какую-то фишку для взлома игр, новую, сказал: «Камрадо, у тебя там привязки есть, тебе забота малая — а мне польза большая». На том и разошлись. Неделю я лестью и коньяком потчевал сисадмина, обещал картину на тему, божился и клялся, но уговорил-таки. Жизнь — тот же квест. А мысль отыскать Жанну меня не оставляла. Лелея драгоценный диск, я явился на встречу. Чадо игривое сидело за столиком и поглощало снедь закордонную. Начало оно с места в аллюр — ну, чё добыл? Ответ давай, чудило! Это тебе не по клавишам стукать. Довольная физия расплылась в ухмылке — откуда ему знать что на диске? Нервничал он. И вдруг поманил пальчиком — уши, мол, подвинь! Наклонился и, прошептав — Камрадо! А ты другую картинку нарисуй!«, выхватил диск и пустился наутёк.» Сука! Из под земли достану!«, — взревел я, но трикстер показал средний палец и скрылся из виду.»
Раздосадованный, ночью я опорожнил половину коньяка, сел на подоконник — взирая на набережную. Было грустно и пусто. Вдруг пронеслась бесшумная тень и сипло «ухнула». Сова! Надо же — подумалось… и, как током ожгло! Тогда я в голос расхохотался! А руки уже ставили на мольберт белый, свежезагрунтованный холст, и раскладывали кисти.
Страница 3 из 3
