Размытые очертания солнечного диска нависали над пустынной равниной. Сухой воздух, прогретый до невыносимо высокой температуры, нещадно обжигал лёгкие и давил на хрупкие плечи беглой воровки…
Добавить в моё избранное
7 мин, 15 сек 1944
— Леди, желает испить вина? — как-то сухо спросил Скрилл.
— Желает, — ответил за Алию Рик.
— Принеси моего любимого.
— Самого любимого? — подозрительно уточнил Скрилл.
— Да! — затем мужчина повернулся к Алие и улыбнулся.
— Вы ешьте. Набирайтесь сил.
Вечер тянулся долго. Но и закончился как-то неожиданно. Рик взял воровку под руку и повёл на второй этаж. В голове у Алии немного шумело от выпитого бокала красного терпкого вина.
— А куда мы идём? — запоздало забеспокоилась девушка.
— Увидите, моя леди, — отозвался Рик.
Его рука как бы невзначай скользнула по её талии. Мужчина довёл Алию до какой-то комнаты и галантно пропустил вперёд, приглашая войти. Выпитое вино сказалось на Алии. Поэтому она не стала противиться и вошла в комнату. Та оказалась удивительно большой. В центре стояла огромная кровать, заправленная постельным бельём алого цвета. В открытое окно заглядывала бледная луна. В углу нашёлся стол. Явно чьё-то рабочее место.
— Вам нравится, моя леди? — на ухо прошептал Рик, неслышно подойдя к воровке со спины. Его холодные пальцы скользнули по её шее.
— Рик… — прошептала воровка, чувствуя, как тело отказывается повиноваться ей. В глубине души начал зарождаться страх.
— Что вы… Мужчина мягко рассмеялся и склонился к её уху.
— Хватит разговоров.
Он резко развернул воровку к себе лицом и впился в её губы жёстким и требовательным поцелуем. У Алии закружилась голова. Казалось, что из неё выпивают жизненную силу. На мгновение мужчина прервал поцелуй, вглядываясь в зелёные глаза девушки.
— Моя леди позволит?
Его рука уверено расстегнула пуговицы на рубашке Алии и скользнула под тонкую ткань, заставляя путницу вздрогнуть. И не дав девушке сказать и слова, он снова поцеловал. На этот раз мягко, будто спрашивая разрешения, которое ему, впрочем, не требовалось.
— Рик, — застонала девушка, чувствуя, как тот закусил кожу на её шее.
Он как будто ждал этого. Одним движением сорвал с неё рубашку и повалил на кровать… — Рииик, — стонала воровка, извиваясь на кровати.
Но чем смелее становились его ласки, тем больше жизни уходило из тела. Он стал для неё её личным ядом замедленного действия. Сладким ядом, убивающим медленно и мучительно.
Так продолжалось до тех пор, пока сознание не покинуло Алию, запрятавшись в чёрный и бездонный мрак… Часть третья. Игрушка в руках хозяина.
«Пусто, скользко, склизко, вязко.»
Слишком пахнет вкусно, чтобы зачерстветь.
Слишком мало силы, чтобы улететь.
Слишком мало времени, чтобы замереть.
Слишком скован страхом, чтобы умереть«.»
(5diez — Пусто) Летели дни, оставляя в памяти девушки только кошмарные сны. А ночью приходил он, чтобы всё начиналось заново. Они были вместе, пока первые лучи солнца не заглядывали в открытое окно. Стоило утру вступить в свои права, как он уходил, оставляя её одну. От некогда живой воровки не осталось ничего. Она оживала только ночью в его объятиях. В объятиях своего «хозяина», который требовал с каждой ночью всё больше и больше силы. Сил на побег не оставалось. Она стала его личной игрушкой… — Моя леди, готова? — раздался у неё над ухом знакомый голос.
Алия не вздрогнула от прикосновения его холодной руки. Она научилась скрывать свой страх. Свою ненависть.
— Мне не нравится, что ты так изменилась, — промурлыкал он, откидывая в сторону покрывало.
— Где твои чувства? Где этот сладкий страх?
Алия не ответила. Она спокойно встретила его взгляд. Сначала она боялась его до дрожи в коленях. А потом страх уступил ненависти. Ненавидела его и себя, чувствуя холод прикосновений. Её тело ночью не принадлежало ей. Это злило ещё больше. Но вскоре пришло осознание того, что её страх и ненависть его ещё больше заводят. И она отрешилась от собственных эмоций, не давая даже днём волю слезам… — Дорогая, если так будет и дальше, то мне придётся отдать тебя своим слугам.
Его бесило, что она, его игрушка, больше не чувствует ничего. Ничего того, чем он питался. Чем он жил. Чем он стал за столетия жизни в этом мёртвом городке.
И снова всё по новой. Казалось, что этому не будет конца. Но однажды он не пришёл. Она слышала голоса, доносившиеся с первого этажа. У них был новый гость. Мужчина. Словно в бреду, Алия слышала знакомый голос, беспристрастно приказывающий отдать гостя «девочкам».
Ночь прошла в безразличном ожидании. А утром, когда её «хозяин» и его слуги не имел власти над городом она ушла, почувствовав крупицы силы в теле, которое так давно перестало ей принадлежать. Хотя властны ли эти существа были над погибшим городом? Они были его узниками. Узниками, обретающими власть только ночью.
Алия сбежала из проклятого места, унося с собой груз тяжёлых воспоминаний о ночах, проведённых в его объятиях. Сбежала, не оглядываясь.
— Желает, — ответил за Алию Рик.
— Принеси моего любимого.
— Самого любимого? — подозрительно уточнил Скрилл.
— Да! — затем мужчина повернулся к Алие и улыбнулся.
— Вы ешьте. Набирайтесь сил.
Вечер тянулся долго. Но и закончился как-то неожиданно. Рик взял воровку под руку и повёл на второй этаж. В голове у Алии немного шумело от выпитого бокала красного терпкого вина.
— А куда мы идём? — запоздало забеспокоилась девушка.
— Увидите, моя леди, — отозвался Рик.
Его рука как бы невзначай скользнула по её талии. Мужчина довёл Алию до какой-то комнаты и галантно пропустил вперёд, приглашая войти. Выпитое вино сказалось на Алии. Поэтому она не стала противиться и вошла в комнату. Та оказалась удивительно большой. В центре стояла огромная кровать, заправленная постельным бельём алого цвета. В открытое окно заглядывала бледная луна. В углу нашёлся стол. Явно чьё-то рабочее место.
— Вам нравится, моя леди? — на ухо прошептал Рик, неслышно подойдя к воровке со спины. Его холодные пальцы скользнули по её шее.
— Рик… — прошептала воровка, чувствуя, как тело отказывается повиноваться ей. В глубине души начал зарождаться страх.
— Что вы… Мужчина мягко рассмеялся и склонился к её уху.
— Хватит разговоров.
Он резко развернул воровку к себе лицом и впился в её губы жёстким и требовательным поцелуем. У Алии закружилась голова. Казалось, что из неё выпивают жизненную силу. На мгновение мужчина прервал поцелуй, вглядываясь в зелёные глаза девушки.
— Моя леди позволит?
Его рука уверено расстегнула пуговицы на рубашке Алии и скользнула под тонкую ткань, заставляя путницу вздрогнуть. И не дав девушке сказать и слова, он снова поцеловал. На этот раз мягко, будто спрашивая разрешения, которое ему, впрочем, не требовалось.
— Рик, — застонала девушка, чувствуя, как тот закусил кожу на её шее.
Он как будто ждал этого. Одним движением сорвал с неё рубашку и повалил на кровать… — Рииик, — стонала воровка, извиваясь на кровати.
Но чем смелее становились его ласки, тем больше жизни уходило из тела. Он стал для неё её личным ядом замедленного действия. Сладким ядом, убивающим медленно и мучительно.
Так продолжалось до тех пор, пока сознание не покинуло Алию, запрятавшись в чёрный и бездонный мрак… Часть третья. Игрушка в руках хозяина.
«Пусто, скользко, склизко, вязко.»
Слишком пахнет вкусно, чтобы зачерстветь.
Слишком мало силы, чтобы улететь.
Слишком мало времени, чтобы замереть.
Слишком скован страхом, чтобы умереть«.»
(5diez — Пусто) Летели дни, оставляя в памяти девушки только кошмарные сны. А ночью приходил он, чтобы всё начиналось заново. Они были вместе, пока первые лучи солнца не заглядывали в открытое окно. Стоило утру вступить в свои права, как он уходил, оставляя её одну. От некогда живой воровки не осталось ничего. Она оживала только ночью в его объятиях. В объятиях своего «хозяина», который требовал с каждой ночью всё больше и больше силы. Сил на побег не оставалось. Она стала его личной игрушкой… — Моя леди, готова? — раздался у неё над ухом знакомый голос.
Алия не вздрогнула от прикосновения его холодной руки. Она научилась скрывать свой страх. Свою ненависть.
— Мне не нравится, что ты так изменилась, — промурлыкал он, откидывая в сторону покрывало.
— Где твои чувства? Где этот сладкий страх?
Алия не ответила. Она спокойно встретила его взгляд. Сначала она боялась его до дрожи в коленях. А потом страх уступил ненависти. Ненавидела его и себя, чувствуя холод прикосновений. Её тело ночью не принадлежало ей. Это злило ещё больше. Но вскоре пришло осознание того, что её страх и ненависть его ещё больше заводят. И она отрешилась от собственных эмоций, не давая даже днём волю слезам… — Дорогая, если так будет и дальше, то мне придётся отдать тебя своим слугам.
Его бесило, что она, его игрушка, больше не чувствует ничего. Ничего того, чем он питался. Чем он жил. Чем он стал за столетия жизни в этом мёртвом городке.
И снова всё по новой. Казалось, что этому не будет конца. Но однажды он не пришёл. Она слышала голоса, доносившиеся с первого этажа. У них был новый гость. Мужчина. Словно в бреду, Алия слышала знакомый голос, беспристрастно приказывающий отдать гостя «девочкам».
Ночь прошла в безразличном ожидании. А утром, когда её «хозяин» и его слуги не имел власти над городом она ушла, почувствовав крупицы силы в теле, которое так давно перестало ей принадлежать. Хотя властны ли эти существа были над погибшим городом? Они были его узниками. Узниками, обретающими власть только ночью.
Алия сбежала из проклятого места, унося с собой груз тяжёлых воспоминаний о ночах, проведённых в его объятиях. Сбежала, не оглядываясь.
Страница 2 из 3
