Река Кинель восхищает своей живописностью. Ее берега во многих местах обрывисты, где над обрывом высится густой и темный лес, с вековыми дубами, молодыми березами и кленами…
Добавить в моё избранное
8 мин, 45 сек 13786
Большие темные существа пролетали с одного берега на другой. Разглядеть их было трудно. Судя по трескавшимся веткам при их падении на дерево, существа не были ни птицами, ни летучими мышами, а кем то гораздо больше и тяжелее, с размашистыми, перепончатыми крыльями. Эти перепончатокрылые издавали звуки похожие на крысиный писк. Не известно, откуда они взялись. На их писк на ложился другой звук. Чей то плачь доносился до меня. Кто то плакал и периодически всхлипывал. Источник плача находился впереди. С того же места раздались голоса, голоса молодых девушек. Девушки пели. Петь в лесу, среди ночи… выглядело странно. И все же они пели. Когда я стал разбирать слова то услышал историю о несчастной судьбе некой Анютки. Ее история была примерно следующей, парень, которого она любила, ей изменил и бросил. Не сумев пережить предательства, Анютка утопилась в реке. Несмотря на банальность истории песня грустна и трогательна. После каждого куплета кто то рыдал. А дальше история сложилась так… Анютку, как самоубийцу отказались хоронить на кладбище и похоронили на берегу реки. И теперь ее одинокая могила стоит вдалеке от людей между дремучим лесом и речкой. Душа бедной грешницы не знает покоя и постоянно плачет и стонет, мыкаясь возле собственной могилы. А зловещий Балберит, нещадно мучает душу бедной страдалицы и стережет ее. А все потому, что Господь отказался принять Анютку в свой райский сад. Все это звучало примерно так.
Ее душа ночами стонет жутко Вселяя страх Господь не принял бедную Анютку На небеса.
После чего слышались рыдания. Наконец я увидел тех, чьи голоса меня растрогали. Это были две девушки, они сидели на огромном дубе, на толстых ветках, держась за ствол. Их бледные лица освещались луной, а густые, зеленые волосы спадали вниз прикрывая обнаженные тела. Лица девушек были необычайно красивы и в тоже время чем то пугающие. Их большие, раскосые глаза, маленькие носы и пухлые губы располагались на узких лицах, обрамленных зеленью волос. Чарующие голоса певиц и грустная песня производили трогательное впечатление.
Страдает Богом и людьми забыта Господь жесток К тем, кто при жизни пережить не смог Страдания. Он хуже Балберита.
И снова чей то плачь. Девушки обняли ствол дерева и произнесли.
— Не плачь, дедушка.
Они замолчали прижавшись к дубу и казалось, успокаивали дерево, при этом болтая ногами и странно вывернув ступни в стороны. Но лунный свет высветил страшную деталь. То, что я вначале принял за ноги, оказалось рыбьими хвостами. С веток дерева вместо ног у зеленоволосых созданий свисали рыбьи хвосты. Всхлипы не прекращались. Будто всхлипывал сам дуб. Через секунду мне удалось разглядеть лицо, располагавшееся на стволе дерева. Это был живой дуб, и он плакал над невеселой песней. На морщинистом лице крючковатый сук служил носом, а нечто похожее на дупло ртом, который то открывался, то закрывался, то кривился, произнося, что то похожее на «ммммыыы». Жестокая Луна высветила еще одну страшную деталь. Глаза дерева. Огромные, под тяжелыми веками, смотрящие в никуда глаза выражали печаль и грусть. Я был ошеломлен.
Одна из русалок, протерла платком под глазами у дуба, после чего поднесла платок к крючковатому носу дерева, куда оно тут же с шумом высморкалось.
— Спасибо милая.
— Произнес дуб.
Кинель уносил меня, от сей жуткой сцены. Впав в ужас от происходящего, я уже не следил за рекой, и несся туда, куда меня несло течение, рискуя напороться на какое ни будь упавшее дерево. Перепончатокрылые пискуны кружили над рекой. С правой стороны от меня лес расступился, открыв взору небольшую поляну. На поляне, при свете Луны, показался деревянный крест. Одинокая могила между лесом и речкой. Забытая всеми могила, заросшая травой, наводила тоску и страх. И вдруг среди тишины (не считая писка летающих созданий) как громом пронеслось над рекой и лесом.
— ох, тошненько.
— Произнес замогильный голос, заставивший меня содрогнутся.
— ОХ, ТОШНЕНЬКО МНЕ.
— Раздалось еще громче.
От нечеловеческого стона, кровь моя остановилась в венах, и сам я весь покрылся гусиной кожей. Что это за проклятое место? Куда меня занесло? Это какой то дьявольский лес. Мне в первый раз в жизни становилось так страшно. Поляна с крестом отодвинулись на задний план, и опять справа от меня возвысился пугающий своей чернотой лес. Писк крылатых тварей стал гораздо громче. Целая стая этих созданий перелетела с правого берега на левый затмевая Луну. Их писк выражал страх. Но не леденящие душу стоны напугали перепончатокрылых, а что то гораздо более кошмарное. По правую сторону от меня, из дремучей темноты, приближался, кто то огромный. Я слышал как ломаются ветки, я видел как последние, перепончатокрылые с паникой в писке вылетают из леса и уносятся прочь. Нечто невыразимо зловещее приближалось к реке. Я оцепенел, и тут из мрака высунулось лицо, лицо настолько жуткое, что человеческий разум не был готов к восприятию такого образа.
Ее душа ночами стонет жутко Вселяя страх Господь не принял бедную Анютку На небеса.
После чего слышались рыдания. Наконец я увидел тех, чьи голоса меня растрогали. Это были две девушки, они сидели на огромном дубе, на толстых ветках, держась за ствол. Их бледные лица освещались луной, а густые, зеленые волосы спадали вниз прикрывая обнаженные тела. Лица девушек были необычайно красивы и в тоже время чем то пугающие. Их большие, раскосые глаза, маленькие носы и пухлые губы располагались на узких лицах, обрамленных зеленью волос. Чарующие голоса певиц и грустная песня производили трогательное впечатление.
Страдает Богом и людьми забыта Господь жесток К тем, кто при жизни пережить не смог Страдания. Он хуже Балберита.
И снова чей то плачь. Девушки обняли ствол дерева и произнесли.
— Не плачь, дедушка.
Они замолчали прижавшись к дубу и казалось, успокаивали дерево, при этом болтая ногами и странно вывернув ступни в стороны. Но лунный свет высветил страшную деталь. То, что я вначале принял за ноги, оказалось рыбьими хвостами. С веток дерева вместо ног у зеленоволосых созданий свисали рыбьи хвосты. Всхлипы не прекращались. Будто всхлипывал сам дуб. Через секунду мне удалось разглядеть лицо, располагавшееся на стволе дерева. Это был живой дуб, и он плакал над невеселой песней. На морщинистом лице крючковатый сук служил носом, а нечто похожее на дупло ртом, который то открывался, то закрывался, то кривился, произнося, что то похожее на «ммммыыы». Жестокая Луна высветила еще одну страшную деталь. Глаза дерева. Огромные, под тяжелыми веками, смотрящие в никуда глаза выражали печаль и грусть. Я был ошеломлен.
Одна из русалок, протерла платком под глазами у дуба, после чего поднесла платок к крючковатому носу дерева, куда оно тут же с шумом высморкалось.
— Спасибо милая.
— Произнес дуб.
Кинель уносил меня, от сей жуткой сцены. Впав в ужас от происходящего, я уже не следил за рекой, и несся туда, куда меня несло течение, рискуя напороться на какое ни будь упавшее дерево. Перепончатокрылые пискуны кружили над рекой. С правой стороны от меня лес расступился, открыв взору небольшую поляну. На поляне, при свете Луны, показался деревянный крест. Одинокая могила между лесом и речкой. Забытая всеми могила, заросшая травой, наводила тоску и страх. И вдруг среди тишины (не считая писка летающих созданий) как громом пронеслось над рекой и лесом.
— ох, тошненько.
— Произнес замогильный голос, заставивший меня содрогнутся.
— ОХ, ТОШНЕНЬКО МНЕ.
— Раздалось еще громче.
От нечеловеческого стона, кровь моя остановилась в венах, и сам я весь покрылся гусиной кожей. Что это за проклятое место? Куда меня занесло? Это какой то дьявольский лес. Мне в первый раз в жизни становилось так страшно. Поляна с крестом отодвинулись на задний план, и опять справа от меня возвысился пугающий своей чернотой лес. Писк крылатых тварей стал гораздо громче. Целая стая этих созданий перелетела с правого берега на левый затмевая Луну. Их писк выражал страх. Но не леденящие душу стоны напугали перепончатокрылых, а что то гораздо более кошмарное. По правую сторону от меня, из дремучей темноты, приближался, кто то огромный. Я слышал как ломаются ветки, я видел как последние, перепончатокрылые с паникой в писке вылетают из леса и уносятся прочь. Нечто невыразимо зловещее приближалось к реке. Я оцепенел, и тут из мрака высунулось лицо, лицо настолько жуткое, что человеческий разум не был готов к восприятию такого образа.
Страница 2 из 3
