На то, чтобы просто любоваться шикарными кусками мяса его выдержки хватило лишь на несколько секунд. Сочная, хорошо прожаренная баранина была способна свести с ума. Запах источаемый ею был непередаваем. Он наклонил голову к тарелке и втянул ноздрями аромат. Божественно… Медлить с трапезой было кощунством и через мгновение первый кусок оказался во рту… Мммммммммм… Виктор так торопился, что при виде еды забыл не только обо всём на свете, но и про поданный к баранине соус.
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 432
Темный, густой, томатный… Вилкой он подцепил самый большой кусок мяса и, обмакнув в бордовую вкуснятину отправил вслед за первым. Самая мощная его часть — челюсти, стали ритмично работать, пережёвывая пищу.
Когда Виктор начинал трапезу, то словно оказывался в вакууме. Он не замечал ничего вокруг, а только жевал и глотал. Люди сидевшие за соседними столиками в летнем кафе начинали обращать внимание на его аппетит, когда за первой порцией, он неизменно заказывал ещё и ещё. Оставив от баранины пару костей, дегустировал курочку, между делом поглощал салатики и конечно заливал всё это несколькими кружками разливного пива.
Виктор был доволен собой. Сидя за столиком, он после обеда потирал своё пузико и, щурясь от полуденного солнца, глядел с набережной на песчаный пляж и синевшую речную гладь.
Жизнь — удивительная штука, когда есть аппетит и деньги, чтобы его удовлетворить. У него к сорока годам было и то и другое и, глядя в прошлое, он с удовлетворением отмечал, что жизнь удалась.
Виктор допил последний стакан пива и, оплатив счет, направился по неотложным делам. Пивко давило на мочевой пузырь и нужно было освободить место для ещё чего-нибудь вкусного. Просунув обе руки под живот и найдя пенис, он издал одно только слово:
— Кайф… Мочеиспускание для него было сродни оргазму. Он наслаждался когда поливал находившийся где-то там унитаз струёй, представляя вместо него своих субтильных подчинённых.
Эти ничтожества ещё смеют называть его толстым!
Виктор застегнул штаны, ещё раз похлопал себя по брюшку и довольным шмелём направился к машине.
Свежий воздух, здоровая пища, уйма свободного времени… Он заслужил это в отличие от тех, что сидят сейчас по его душным офисам и магазинам.
Когда его сто семьдесят килограмм сели в «паджеро», машина застонала и Виктор подумал о том, что эту груду японского дерьма пора отправить под пресс. Его машина отнюдь не была дерьмом, но ему нравилось так её называть.
Отдышавшись, он повернул ключ в замке зажигания и включил кондиционер. Сегодня ещё слишком много дел, чтобы расслабляться. Он перебрал в голове: съездить на автомойку, помять титьки новенькой секретарши, поужинать и потом уже ехать домой, где вновь придётся слушать нытье жены о том, что ему пора худеть… — И сколько весит ваш дорогой супруг? — спросила Лера Петровна, глядя на безразмерного мужчину на семейном фото.
— На этом снимке он в хорошей форме, — ответила супруга толстяка.
— Тогда Витя весил около ста тридцати, но с того времени он стал поправляться… Женщина всхлипнула, и Лера Петровна подумала о том, что происходит у них в постели. Дамочка была далеко не худышкой и, хотя в сравнении с супругом сохранила какое-то подобие человеческой фигуры, представлять их любовные игрища было мерзко… Они вообще, делают это? Или у «счастливой обладательницы стратегического запаса свинины» наступил преждевременный климакс?
— Сейчас он больше ста семидесяти — весы зашкаливают. Что я только не пробовала и таблетки ему давала разные и вибромассажёры для похудания покупала… Лера Петровна сделала давно отработанный жест — развела руками и сочувственно вздохнула. Женщина выглядела настолько беспомощной, что превосходство Леры ощущалось почти физически. Оставалось сделать последний штрих и прописать аппетиту её мужа хорошее успокоительное.
— Милая, Валентина, — она впервые назвала её по имени — я вас прекрасно понимаю, но не думаю, что смогу вам помочь. Для эффективного лечения необходимо желание пациента, а ваш Виктор, похоже, не хочет, что-либо менять.
— Но хоть, что-то можно сделать? Я слышала, что вы берётесь даже за самых безнадёжных.
— Берёмся, — кивнула Лера Петровна — но за тех больных, кто хочет похудеть. Ваш муж же доволен тем, что имеет и вмешиваться против его желания, противоречит врачебной этике. С другой стороны, ещё максимум пара лет такой объедаловки и у вашего мужа вполне может не выдержать сердце… — Именно этого я и боюсь.
— Существуют импортные препараты, — продолжала Лера Петровна — способные помочь, но сразу подчеркну, что курс лечения ими стоит недёшево и ответственность за то, что вы будете давать их мужу без его согласия, я на себя не возьму.
Женщина улыбнулась. Они всегда улыбались в этот момент. Заглатывали надежду и дальше спрашивали одно:
— Лекарство, правда, поможет?
— Поможет, — с доброй улыбкой отвечала Лера Петровна — но не сразу, а постепенно и незаметно для вашего мужа… Борщичек со сметанкой, рагу в горшочке, салатик из курочки с грибами… Валя порхала по кухне и готовила всё, как он любит. Этим вечером она не будет устраивать скандалов из-за его обжорства, не станет капать на мозги и уж конечно не начнёт плакать, когда Витя уйдёт на всю ночь из дома оставив её с детьми.
Десерт из черники с взбитыми сливками, бутылка красного вина и пластиковая капсула с порошком…
Когда Виктор начинал трапезу, то словно оказывался в вакууме. Он не замечал ничего вокруг, а только жевал и глотал. Люди сидевшие за соседними столиками в летнем кафе начинали обращать внимание на его аппетит, когда за первой порцией, он неизменно заказывал ещё и ещё. Оставив от баранины пару костей, дегустировал курочку, между делом поглощал салатики и конечно заливал всё это несколькими кружками разливного пива.
Виктор был доволен собой. Сидя за столиком, он после обеда потирал своё пузико и, щурясь от полуденного солнца, глядел с набережной на песчаный пляж и синевшую речную гладь.
Жизнь — удивительная штука, когда есть аппетит и деньги, чтобы его удовлетворить. У него к сорока годам было и то и другое и, глядя в прошлое, он с удовлетворением отмечал, что жизнь удалась.
Виктор допил последний стакан пива и, оплатив счет, направился по неотложным делам. Пивко давило на мочевой пузырь и нужно было освободить место для ещё чего-нибудь вкусного. Просунув обе руки под живот и найдя пенис, он издал одно только слово:
— Кайф… Мочеиспускание для него было сродни оргазму. Он наслаждался когда поливал находившийся где-то там унитаз струёй, представляя вместо него своих субтильных подчинённых.
Эти ничтожества ещё смеют называть его толстым!
Виктор застегнул штаны, ещё раз похлопал себя по брюшку и довольным шмелём направился к машине.
Свежий воздух, здоровая пища, уйма свободного времени… Он заслужил это в отличие от тех, что сидят сейчас по его душным офисам и магазинам.
Когда его сто семьдесят килограмм сели в «паджеро», машина застонала и Виктор подумал о том, что эту груду японского дерьма пора отправить под пресс. Его машина отнюдь не была дерьмом, но ему нравилось так её называть.
Отдышавшись, он повернул ключ в замке зажигания и включил кондиционер. Сегодня ещё слишком много дел, чтобы расслабляться. Он перебрал в голове: съездить на автомойку, помять титьки новенькой секретарши, поужинать и потом уже ехать домой, где вновь придётся слушать нытье жены о том, что ему пора худеть… — И сколько весит ваш дорогой супруг? — спросила Лера Петровна, глядя на безразмерного мужчину на семейном фото.
— На этом снимке он в хорошей форме, — ответила супруга толстяка.
— Тогда Витя весил около ста тридцати, но с того времени он стал поправляться… Женщина всхлипнула, и Лера Петровна подумала о том, что происходит у них в постели. Дамочка была далеко не худышкой и, хотя в сравнении с супругом сохранила какое-то подобие человеческой фигуры, представлять их любовные игрища было мерзко… Они вообще, делают это? Или у «счастливой обладательницы стратегического запаса свинины» наступил преждевременный климакс?
— Сейчас он больше ста семидесяти — весы зашкаливают. Что я только не пробовала и таблетки ему давала разные и вибромассажёры для похудания покупала… Лера Петровна сделала давно отработанный жест — развела руками и сочувственно вздохнула. Женщина выглядела настолько беспомощной, что превосходство Леры ощущалось почти физически. Оставалось сделать последний штрих и прописать аппетиту её мужа хорошее успокоительное.
— Милая, Валентина, — она впервые назвала её по имени — я вас прекрасно понимаю, но не думаю, что смогу вам помочь. Для эффективного лечения необходимо желание пациента, а ваш Виктор, похоже, не хочет, что-либо менять.
— Но хоть, что-то можно сделать? Я слышала, что вы берётесь даже за самых безнадёжных.
— Берёмся, — кивнула Лера Петровна — но за тех больных, кто хочет похудеть. Ваш муж же доволен тем, что имеет и вмешиваться против его желания, противоречит врачебной этике. С другой стороны, ещё максимум пара лет такой объедаловки и у вашего мужа вполне может не выдержать сердце… — Именно этого я и боюсь.
— Существуют импортные препараты, — продолжала Лера Петровна — способные помочь, но сразу подчеркну, что курс лечения ими стоит недёшево и ответственность за то, что вы будете давать их мужу без его согласия, я на себя не возьму.
Женщина улыбнулась. Они всегда улыбались в этот момент. Заглатывали надежду и дальше спрашивали одно:
— Лекарство, правда, поможет?
— Поможет, — с доброй улыбкой отвечала Лера Петровна — но не сразу, а постепенно и незаметно для вашего мужа… Борщичек со сметанкой, рагу в горшочке, салатик из курочки с грибами… Валя порхала по кухне и готовила всё, как он любит. Этим вечером она не будет устраивать скандалов из-за его обжорства, не станет капать на мозги и уж конечно не начнёт плакать, когда Витя уйдёт на всю ночь из дома оставив её с детьми.
Десерт из черники с взбитыми сливками, бутылка красного вина и пластиковая капсула с порошком…
Страница 1 из 3
