Та-да-да-дам, или «Доброй ночи»

Губы трупа растянулись в усмешке, обнажая тонкие игольчатые, как у акулы, зубы. Его лукавые глаза снова обратились на меня, словно убеждаясь, в том, что я смотрю на происходящие. Он своим взглядом распаривал душу, обещал все муки ада, казалось, сердце сгорает в огне отчаянья и ужаса. Еще раз улыбнувшись, уже как-то тепло, будто что-то обещая, труп резко впился кликами в шею шатена. Это стало последней каплей, не выдержав напряжения, я закричала, выливая в этом вопле весь свой страх и напряжение. Закрыв глаза я всю себя отдала чувству обреченности, что крепко засело в моем сердце. Я все кричала, и кричала… Тишина оглушала. Я открыла крепко зажмуренные глаза, под веками уже начали скапливаться слезы. Родной диван привычно заскрипел, когда я повернулась на левый бок, лицом к стене. Укутавшись в одеяло, я начала успокаиваться. Как же все-таки здорово, что это всего лишь сон. Дома даже стены начали укутывать меня спокойствием, и я снова начала проваливаться в сон. Тишину за спиной прервал резкий звук, скрежет когтей по полу. Я нервно вздрогнула. Здравый смысл убеждал, что это всего лишь плод моей бурной фантазии, но сердце замирало в тихом ужасе. Я стараясь лишний раз не двигаться, протянула руку и включила лампу, которая стояла на столе возле кровати. Резко выдохнув для храбрости, я развернулась и … встретилась с желтыми глазами и вытянутыми зрачками. Я и забыла о своей питомице — кошке Васе, Василисе. Пушистая мурлыка с независимым видом растянулась на полу, потягиваясь и царапая когтями старый линолеум. Железные щипцы, сдавившие сердце, отпустили. Да уж надо лечить нервную систему, а то я так долго не проживу.

Я выключила свет и, устроившись поудобней, закрыла глаза. В голове воскрес образ черных пустых глазниц на синюшном лице. Замогильный голос разрезал тишину:

— Я найду тебя! Жди.