Их всегда было трое. Саня, Юра и Дима. Или, как они предпочитали звать друг друга, Санек, Юрец и Димон. Они впервые собрались вместе еще в песочнице детского сада, надавали друг другу по голове лопатками и машинками и стали неразлучны. Вместе пошли в школу, вместе доводили учителей и дергали за косички девчонок. Вместе пытались курить за гаражами и не поняли, что взрослые в этом находят. И от родителей получали тоже вместе. Казалось, так будет всегда.
Добавить в моё избранное
5 мин, 14 сек 15284
Юрец снова наполнил свой стакан. У Санька оставалось еще больше половины.
— Так она и осталась. Я через пару дней отвоевался уже, она со мной и в госпиталь, и в Москву. Сначала и на работу со мной просилась, да мне при ней сосредоточиться трудно, а я на стройке, дело опасное. Поняла. Она все понимает. Меня Юрой зовет, а я ее Лелькой. Так-то она Лейла, но мне по-нашему привычнее. Понятно, ей ничего уже не надо, но я все ее порадовать хочу, игрушки дарю. Зайца вот купил. Она ж маленькая все-таки, да и что она в своей Чечне видела?
Санек слушал уже изрядно захмелевшего Юрца, и ему становилось невероятно тоскливо. Кажется, Юрец это заметил, потому что он вдруг с неожиданной силой сжал его руку:
— Вот ты сейчас сидишь и думаешь — рехнулся Юрец, до глюков допился. А я тебе скажу — это все правда. И трезв я сейчас, как стеклышко, ты же знаешь, я много выпить могу. Только вот я ни о ком так не заботился, как о ней. Мы теперь всегда вместе будем, она обещала.
Повисло молчание. Дальнейший разговор не клеился, и вскоре Санек засобирался домой. Он уже жалел, что решил прийти. Сил не было смотреть на эту тихую улыбку и слушать эти сумасшедшие разговоры. Еще немного — и Санек бы заплакал, впервые после детского сада. Их всегда было трое. А теперь, кажется, он остался один.
Когда Санек нагнулся завязать ботинки, его погладила по голове детская ладонь.
— Так она и осталась. Я через пару дней отвоевался уже, она со мной и в госпиталь, и в Москву. Сначала и на работу со мной просилась, да мне при ней сосредоточиться трудно, а я на стройке, дело опасное. Поняла. Она все понимает. Меня Юрой зовет, а я ее Лелькой. Так-то она Лейла, но мне по-нашему привычнее. Понятно, ей ничего уже не надо, но я все ее порадовать хочу, игрушки дарю. Зайца вот купил. Она ж маленькая все-таки, да и что она в своей Чечне видела?
Санек слушал уже изрядно захмелевшего Юрца, и ему становилось невероятно тоскливо. Кажется, Юрец это заметил, потому что он вдруг с неожиданной силой сжал его руку:
— Вот ты сейчас сидишь и думаешь — рехнулся Юрец, до глюков допился. А я тебе скажу — это все правда. И трезв я сейчас, как стеклышко, ты же знаешь, я много выпить могу. Только вот я ни о ком так не заботился, как о ней. Мы теперь всегда вместе будем, она обещала.
Повисло молчание. Дальнейший разговор не клеился, и вскоре Санек засобирался домой. Он уже жалел, что решил прийти. Сил не было смотреть на эту тихую улыбку и слушать эти сумасшедшие разговоры. Еще немного — и Санек бы заплакал, впервые после детского сада. Их всегда было трое. А теперь, кажется, он остался один.
Когда Санек нагнулся завязать ботинки, его погладила по голове детская ладонь.
Страница 2 из 2
