Окс

Но в то время всё её сны напоминали высохший снег. Правда один из них показался тем, в котором можно найти ту самую дыру. Обрадовавшись, она стала перебирать события сна, так словно это бусины чёток. В одной из таких бусинок можно было разглядеть неровность, издали похожую на ту самую дыру. Она стала пробираться вглубь сна. Это было не просто, сон был очень вязкий переполненный детскими мотивами, все эти годы, бродившими где-то на окраине души, а теперь слившись, в плотную мешанину, с влажными желаниями и крошащимися от прикосновения темноты ночными вздохами.

Сквозь кустистую поросль сна сложно было чётко рассмотреть пятно даже с относительно недалёкого расстояния. Дальше сон превращался в твёрдые сгустки, протиснуться через которые было практически невозможно. Она вытянула руку, из всех сил проталкивая свою конечность сквозь корявую плоть сна. До неровности похожей на дыру оставалось несколько сантиметров, рука увязла и больше не двигалась. Окс напряглась всем телом, будто стараясь выдавить саму себя из себя, и дёрнулась вся в направлении пятна. От резкого точка сон заколыхался, его стенки выгнулись, и плоть сна разродилась негромким треском. Густота резко ослабла, и её с силой бросило вперёд, прямо к неровности. Вытянутая рука первой врезалась в эту странную метину, расплющив об неё ладонь. Под ладонью родился сноп искр, каждая из которых оставила на коже маленький пульсирующий след укуса. Она даже успела испугаться, перед тем как в следующее мгновение врезалась в неровность головой. Пятно не было дырой, это она уже поняла, тем не менее голова её не испытала вспышки боли, которую следовало бы ожидать от встречи с твёрдой поверхностью. Девушка огляделась, но теперь не заметила никакой метины. Но ведь она была только что здесь! И рука всё ещё пощипывала от встречи со снопом искр. Окс встряхнула головой, закрыла глаза, и тут пятно появилось снова. Открыла глаза — пятна не было. Закрыла снова, пятно маячило перед ней. Она поняла — метина провалилась внутрь её самой.

Теперь внутри неё было пятно, но по-прежнему не было воды, которую искала. Это был не тот сон. Окс попыталась вернуться назад. Что давалось ей с трудом, учитывая в какую чащу сна она забралась. Ей даже стало страшно, что назад пути нет, всё затянуто твёрдыми внутренностями сна. Однако сон уже обмякал и спустя некоторое время начал рваться как старое одеяло и сползать с неё кусками. Скоро от него ничего не осталось. Лишь пятно внутри.

Пятно стало расти. Она заметила это не сразу. Она всё ещё была увлечена поисками воды, из которой когда-то состояла. Однажды когда рыскала в углу одного истрепавшегося воспоминания, желая найти там хоть капельку бывшей влаги, ощутила, как внутри начал крошиться песок — резко повернулась в другую сторону и снова струйка песка сбежала вниз. Это разросшееся пятно тёрлось краем о песок. Теперь она, возможно, перестанет быть и без воды! Окс начала быстро двигаться, повторяя самые замысловатые танцевальные движения. Песок сыпался всё гуще. Когда она двигалась совсем уж резко, песок вываливался из неё подобием лавины средних размеров.

Песок всё сыпался-сыпался, а она двигалась в отчаянном ритме не чувствуя времени, не считая количество усталости в мышцах. Наконец последняя песчинка, выбивая гулкое эхо о пустую утробу, выкатилась наружу, мгновенно сгорев в бесконечной череде своих собратьев. Она даже разинула рот, чтобы забрать большим глотком побольше воздуха, для символического последнего вдоха. Но ничего знаменательного не произошло, она не перестала быть. Разочарование растрепало ей волосы.

Девушка оглянулась — везде был песок. Больше ничего не было. Как не вытягивала она свой взгляд, стараясь зацепиться в хрупкой дали, за что что-то напоминающее дом или дерево. Ничего! Лишь только песок.

И тут Окс поняла — она осталась, а мира больше нет. Она улыбнулась и побрела по сотворённой только что пустыни. Направление и скорость движения, значения не имели.

— Окс, это всё?

— Вероятно, да.

— Но ведь ты идёшь?

— Ну… это ничего не значит.

— Почему?

— Знаешь, мне не хочется отвечать на все эти вопросы.

— Почему?

— Ох… — Если там ничего нет?

— Идти не обязательно. Я могу лечь на песок и смотреть в небо.

— И тогда?

— Это всё равно.

— Я не верю!

— Не верь.

— Мне этого мало.

— Не верь ещё больше.

— Это всё шутки. Мне не до них.

— А мне не до всех.

— В том числе и не до меня?

— … — Окс?

— … — Окс?!

Больше Окс мне не отвечала. Никогда.