Войк! Войк!

Город преображался на глазах. Мокрые листья просыхали настолько быстро, что, посмотрев на них, увидишь только ослепительный солнечный блик, отразившийся от капли; уже через секунду живительные лучи жадно впитывались всей поверхностью листа.

Людской поток двигался неторопливо, наслаждаясь одновременно и влагой в воздухе, вдыхая растворенный в нем запах листвы, и ленивым теплом, разливающимся по телу.

Маленький Иннокентий (или Кешка, как его звали родители), удобно расположился на плечах у молодого человека, держась одной ручонкой за ухо, а другой за короткий ежик волос на голове отца. Иногда ребенок брался за оба уха и, либо тянул их вверх, превращая батяню в эльфа, либо растягивал в разные стороны, превращая эльфа в чебурашку. Отец же, крепко держа сына за ножки, шел по улице, изредка зажмуриваясь от прямого попадания в глаз шаловливого солнечного зайчика.

Когда эта счастливая пара проходила мимо здания, огороженного красивым забором из стальных прутьев, изогнутых под различными углами и дугами, составляющими какой-то узор, молодой человек остановился.

Небольшая асфальтовая дорожка, соединявшая ворота и крыльцо дома, по краям была засажена желтыми, красными, синими цветами. От крыльца вверх, к крыше шли две колонны, между которыми располагалась гостеприимно распахнутая дверь. Красивыми золотистыми буквами над дверьми было выведено Зоологический музей.

— Пойдем в музей? — спросил Владимир своего наездника.

— Мюзей? — переспросил ребенок.

— Музей, — кивнул отец.

— Ага.

Молодой человек свернул на асфальтовую дорожку и зашел в темную прохладу холла. Купив билет, Владимир не спеша стал проходить мимо чучел различных животных. Он неторопливо, с умением, рассказывал сыну, где, в каких условиях обитает тот или иной зверь или птица, их особенности, повадки, образ жизни. Кешка внимательно вслушивался в каждое слово, иногда переспрашивал непонятные слова. Терпеливо отец отвечал на каждый вопрос.

Около них вскоре собралась небольшая группа людей; здесь были и женщины с маленькими детьми, и мужчины, и молодые пары. Рассказ Владимира звучал настолько непринужденно и доступно для каждого, что приятно было слушать.

Дольше всех, он остановился около чучела волка. Напряженная поза готового к прыжку хищника, источала угрозу. Оскаленная пасть, прижатые к голове уши, чуть приподнятая передняя лапа могли напугать кого угодно. В свете ламп, искусно расположенных над экспонатом, чучело выглядело очень натурально, почти живым.

— Это волк, — пояснил Владимир.

— Один из самых опасных хищников наших лесов.

— Опасных? — переспросил Кешка.

— Да, — кивнул Владимир.

— Хотя он никогда не нападает на людей, если они его не раздразнят.

— Не нападает?

— Да, и никогда не убивает ради удовольствия, только ради пропитания. Его называют санитаром леса, потому что… он не допускает распространения больных и калечных животных.

— Он их лечит? — спросил ребенок.

— Нет, он их… отделяет от остальных и не дает им общаться.

— Да? — удивленно протянул Кешка.

— А зачем их убивают?

— Это хищники, они иногда нападают на стада коров, мешая людям.

— Войк, — вздохнул мальчик.

— Жайко.

Владимир озадаченно прошел к следующему экспонату. Он не понял, почему его сын пожалел волка. Хищника, еще и застывшего в такой угрожающей позе. Пожалел так же, как чуть раньше белька, белку, лисицу. Вроде бы ничего общего между этими животными нет.

Не обратив на это серьезного внимания, Владимир рассказывал дальше.

Если бы он задумался более глубоко, то понял бы, что чистая детская душа против любого убийства, даже такого убийцы. В его мозгу человек встал на одну ступень с животными. Хотя волк убивает ради пропитания, а зачем люди убили волка? Именно поэтому Кешка произнес такое странное для всех слово жайко. Люди ведь также убивают ради пропитания, и за это их чучела не стоят в каком-нибудь лесном музее… И когда уставший Владимир возвращался из конца зала к выходу, его окликнул чей-то голос.

Остановившись около волка, он обернулся и увидел человека лет тридцати в футболке и брюках.

— Вы чудесно провели экскурсию. Позвольте пригласить Вас в краеведческий музей на открытие выставки экспонатов. Я думаю, вы услышите еще много нового, чего можете рассказать сыну. Выставка будет через неделю здесь же, но на втором этаже. Вы придете?

— Спасибо, обязательно заглянем, — улыбнулся Владимир.

— Заглянем, Кешка?

— Ага! — согласился мальчик, протянув руку и потрогав волка за нос.

Нос оказался прохладным и влажным на ощупь.

— Войк, — прошептал мальчик.

— После закрытия музея, от чучела волка отделилась темная тень и, переливаясь серо-черным оттенком, растворилась в сумраке зала.