Обретение

— А что за Михаил такой? — спросил Димка, ощущая в груди неприятный холодок.

— Да так, отшельник. В роще на окраине города в землянке живёт, — Славка достал катушку с леской и застегнул молнию.

— Всё молится постоянно. Кроме воды и хлеба больше ничего не ест и не пьёт.

— Монах что ли? — спросил Димка.

— Вроде того, — кивнул Славка, ставя перед собой рюкзак.

— Только он дал обет одиночества. Старается ни с кем не общаться.

— А ты как же? — спросила Женя, силясь приструнить рвущегося из рук змея.

— Да тише ты, неугомонный! Как Огонёк, честное слово!

Славка усмехнулся.

— Говорит, что с детьми можно.

— В смысле? — не понял Димка.

— Общаться. Михаил говорит, что дети — это свет. Они приходят, чтобы освещать миры… или создавать. Они — как высший Творец. Точнее часть его. А раз приходят дети, значит так угодно и самому Творцу. Прости, но я как-то не очень понимаю его речи.

— А может быть он того? — Димка повертел указательным пальцем у виска.

— Спятил.

Славка отрицательно качнул головой.

— Не думаю. Вроде адекватный. Просто один давно.

— И как давно? — пристал Димка.

— Год.

— Разве это много? — сказала Женя.

— Не знаю. Наверное… — Славка почесал заросший затылок.

— А раньше он где жил? — поинтересовался Димка.

— В монастыре.

— А в отступники почему подался? — влез Чита.

Славка обвёл друзей испепеляющим взглядом.

— Я что на допросе?

— С чего ты взял? — не понял Чита.

— Похоже уж очень!

— Ну ты чего, Славка… — улыбнулась Женя.

— Нам же просто любопытно.

— Любопытно им… — Славка просто так опрокинул рюкзак, наподдал ногой, словно тот был всему виной.

— Я, что ли, много знаю?

— Ну, побольше нашего, — улыбнулся Чита.

Славка вздохнул.

— Согрешил, говорит, вот и подался в аскеты.

— Согрешил??? — в один голос спросили Женя, Димка и Чита.

— Да, — Славка выждал паузу.

— Только непонятно, что именно он сделал.

— Как это? — вновь синхронно спросили друзья.

Славка пожал плечами.

— Со слов Михаила: он задул звезду.

— Настоящую? — спросила Женя.

— Но как?

— По крайней мере, как мне кажется, Михаил думает, что именно настоящую. Но вот, как это возможно… Признаться, я понятия не имею.

— А что он там говорил про детей? — спросил Чита.

— Что те, якобы, свет, — равнодушно ответил Славка.

Чита задумался.

— Ты ведь не думаешь? — Димка посмотрел на Читу.

— С ума что ли сошли? — Славка резко поднялся на ноги.

— Не убивал он никого! Тем более, детей!

Чита спокойно взглянул на друга.

— Но ведь всё сходится.

— Может быть просто несчастный случай? — предположила испуганная Женя.

— Ведь так иногда бывает. Дети гибнут по взрослой невнимательности… — Только не в случае с Михаилом! — упёрся Славка.

— Надо в лицо спросить, — сказал Чита.

— По первоначальной реакции человека можно о многом судить.

— Тебе нужно, ты и спрашивай, — Славка подцепил рукой рюкзак и зашагал прочь.

Ребята, молча, переглянулись.

За хлипкой рощицей высился берег озера. Самой кромки воды видно не было, лишь лазурь неба и длинный шпиль с крестом на фоне кучевых облаков. Налетел проныра-ветерок, пропахший свежестью. Зашептались над головой кроны берёз. Женя ухватилась за бейсболку.

— Что это? — спросил Димка, указывая на шпиль.

Чита оторвался от чтения.

— А, так… — Он махнул рукой.

— Местная достопримечательность, — и снова уткнулся в книгу.

Димка глянул на Славку. Тот сразу же отвернулся — по всему, до сих пор дуется.

— На том берегу озера расположен монастырь, — Женя поудобнее перехватила змея — вне неба тот оказался тихим и миролюбивым, со смешным хвостом.

— Заброшен.

— Монастырь? — Димка округлил глаза.

— Нет, не может быть!

— А что не так? — тут же спросил Чита.

Славка повернул голову.

— Ты что-то знаешь?

Димка часто-часто замотал головой. Потом нерешительно шагнул навстречу бризу. Покачнулся, но всё же устоял на ногах.

— Нет, так не бывает. Почему именно здесь? Почему?

Ребята настороженно переглянулись.

— Димка, что с тобой? — спросила испуганная Женя.

Димка продолжал разговаривать сам с собой, медленно продвигаясь по направлению к берегу.

Славка решительно двинулся следом. Женя с Читой — за ним.

Димка не верил своим глазам. Горизонт медленно открывал ужасную истину. Истину, что затмевала рассудок.

На противоположном берегу в землю врос монастырь.