Обретение

Чита кивнул.

— Энтропия — это нарастание беспорядка. Тесно связана со Вторым законом термодинамики.

— Всё верно, — кивнул Михаил.

— Чем меньше порядка, тем более дискретизированным выглядит человеческая сообщность во вселенских масштабах. Таким нет места в разумной части Вселенной. Только там, за гранью, в стане ужасных чудовищ.

— Вы же говорили, что ада нет… — проронила испуганная Женя.

Михаил качнул головой.

— Я сказал, что поменяются условия бытия. А ад — реален, как и всё вокруг. В условиях максимальной энтропии нарушаются общепринятые законы, время становится относительным, а пространство бесконечным. Печати рушатся, так как больше нет сознания, которое они были призваны сдерживать. По гибнущей планете слоняются орды сумасшедших. Они рвут плоть друг друга, вырывают собственные языки, колют глаза. В них больше нет ничего святого. Их души погасли. Остались лишь животные инстинкты: голод, пошлость и отсутствие жалости.

Женя прикрыла уши ладонями. В глазах девочки читался безграничный ужас.

— Это и есть хаос — конец всего живого.

— А дальше что? — спросил Чита, игнорируя косой взгляд Славки.

— Дальше происходит сингулярность, — ответил Михаил.

— Именно, что происходит, потому что в ней не действует ни один закон физики. По истечении определённого времени — его обзывают Планковским, — происходит взрыв. Так пресекается зло. А из строительного материала, высвободившегося после взрыва, возводится новая жизнь: звёзды, планеты, миры… люди.

— А как же души плохих людей? — спросил Димка.

— Они становятся чёрными ангелами, коим предписано стоять на службе у сатаны. Как правило, это пропащие души. Хорошие же попадают на Суд. И им даруют ещё один шанс. Всевышний щедр. Жаль, что люди просто не в силах осознать этого. А Он терпит, хотя может в любую секунду прихлопнуть навязчивую муху, даже не задумываясь о последствиях содеянного.

Димка кивнул.

— Так у Мрака есть шанс? — в лоб спросил он.

Михаил вздохнул.

— Шанс есть во всём, как и у всех. Вопрос лишь в том, как ты сам распорядишься новоявленным случаем. Но, думаю, зло проиграет. Особенно если учесть факт того, что на планете вновь начали появляться искры.

Димка задумался.

— Но что же тогда стало с душой моего брата? — спросил он дрожащим голосом.

— Куда она попала?

Михаил опустил голову.

— Боюсь, на долю души искры всё чаще выпадает самое тяжкое испытание на известной нам части грани. Она становится чёрной звездой. Монстром, что должен убивать миры.

Димка почувствовал, как в груди что-то оборвалось.

— И ничего нельзя изменить? Совсем-совсем?

Михаил медлил.

— Неизвестно, что там, внутри, за горизонтом. Если бы только попасть туда и открыть для себя ещё одну истину, тогда да, возможно бы появились шансы. Но так далеко ещё никто не заглядывал.

Димка скривил голову.

— Этот корабль, монастырь, он может туда долететь?

Михаил чуть заметно вздрогнул.

— Сперва нужно узнать, к чему именно лететь.

— Я знаю, — сказал Димка.

— Я полечу к брату. Что для этого нужно?

— Нужна кровь ребёнка, — молвил Чита.

— Я ведь прав?

Михаил ничего не ответил. Лишь только кивнул.

На следующее утро, в воскресенье, Димка проснулся от непрерывного звонка в дверь. По прихожей пробежались мамины шаги. Замерли у двери. Щёлкнул, открываясь, замок.

«Что-то не так… — пронеслись в Димкиной голове первые тревожные мысли.»

— Что-то случилось«.»

Словно подтверждая данность, в комнату заглянул всклокоченный Чита. В его руках не было книжки, и Димка приготовился к самому худшему.

Чита сказал с порога:

— Огонёк пропал.

— Как пропал? — вдавил из себя Димка, понимая, что не в силах просто так снести услышанного.

— Давно?

— Не знаю точно. Но он дома не ночевал… Чита протиснулся в комнату. Попытался закрыть за собой дверь, но Димкина мама не позволила.

— Что это у вас за секреты такие в воскресное утро, молодые люди? — спросила она, тормозя дверь носком туфли.

Чита испуганно глянул на Димку: мол, выручай!

Мама ждала — по всему, не уйдёт, пока не услышит правды.

Димка закусил губу.

— Огонёк заболел… На «скорой» увезли. Надо бы проведать… — Какой ещё огонёк? — не поняла мама.

— Не морочь мне голову! Говори толком, что произошло.

Чита склонил голову на бок.

— Огонёк — он одноклассник. Серёжка Савельев. Огонёк, это так, прозвище просто.

— Ясно, — кивнула мама. По выражению её лица невозможно было определить верит она в услышанное или же нет.

— И что с ним?

— Ангина, — не задумываясь, брякнул Димка.

Чита поморщился.