Обретение

Скорее всего, это был шанс. Путь на спасение из мёртвого мира. Мира, что неизменно катился в тартар! Но что-то поменялось. А если учесть, что ребят заметили, поменялось к лучшему! Что то будет, когда на пути поезда возникнет очередной полустанок? Вот она истина, к обретению смысла которой нужно стремиться! Во что бы то ни стало! Невзирая на препятствия и преграды! Невзирая на тернии! Двигаться, пока в голове не останется больше ни капельки страха. А когда не станет страха, тогда утратятся и сомнения. И это вовсе не экскурс в историю пришествия безумия. В безумие верят ослепшие. Верят, потому что так проще.

Димка поднялся с кровати. Подошёл к окну. Залез на подоконник и выглянул на улицу.

Чита сидел на качелях и нехотя раскачивался.

Димка свистнул.

Чита быстро отыскал друга взглядом — второй этаж, окно рядом с козырьком подъезда, — вот оно! Путь к бегству! Чита спрыгнул с качелей, подошёл к подъезду и задрал голову вверх.

— Бежать нужно! — крикнул он.

— Времени совсем нет.

— Куда бежать? — спросил Димка, силясь унять разошедшееся в груди сердце.

— Толком объясни.

Чита кивнул.

— Говорю же, что Огонёк дома не ночевал. Его мама ещё ночью звонила. Такой кипишь подняла, ужас! Меня предки чуть ли не с паяльником пытали! Думали, знаю чего.

— А ты чего?

— А чего я знаю? — пожал плечами Чита.

— Так это наверняка Горбунов! — не выдержал Димка.

— Разве есть какие-нибудь сомнения?

Чита медлил.

— Ты чего молчишь?

— Горбунов и его дружки на такое никогда бы не пошли.

— А тебе почём знать?

— Да потому что трусы они! Так, прижать где-нибудь в темном месте, в школе поиздеваться, денег, там, отобрать — это ещё куда не шло. Но так, чтобы… — Чита замялся, подыскивая нужные слова.

— Да не они это.

— Тогда кто?

Чита вздрогнул.

— Славка уверен, что дело в монастыре!

Димка чуть было не свалился с подоконника. За дверью замерли осторожные шаги. Димка всем своим внешним видом призвал Читу к тишине: напрягся, вытаращил глаза, качнул головой, давая понять, что у него за спиной что-то происходит. Друг видимо понял, принялся беспечно озираться по сторонам. Сам Димка затаил дух, стараясь не издавать посторонних звуков. Щёлкнул дверной замок. Димка медленно обернулся. Ручка дрожала — на ней определённо лежала мамина рука. Ох, что сейчас будет… Димка зажмурился.

Однако ничего так и не произошло. В комнату никто не вошёл, не принялся заново стыдить, давя на самое больное.

Димка выдохнул и снова высунулся в форточку.

Чита его ждал.

— Чего там?

— Вроде пронесло… — Димка старался говорить шёпотом, попутно так, чтобы Чита его слышал, отчего вместо речи с его губ слетал зловещий хрип:

— А почему Славка думает, что дело именно в монастыре?

Чита пожал плечами.

— А в чём ещё? Особенно если учесть всё то, что рассказал Михаил! Да и ты сам… Димка медлил, страшась принять истину. Куда легче было верить в правду — всему виной Горбунов и его дружки.

— Ну, так что? — спросил Чита.

— Бежим?

— Куда?

— На остановку, как куда! Славик там уже ждёт. Я только за тобой.

— А Женя?

— Да какая Женя! — Чита уже не мог удерживать себя на месте.

— Только девчонки нам не хватало! Ну же… Димка в отчаянии оглядел стены комнаты. Темница, из которой не так-то просто бежать. Да, на окнах нет решёток, а дверь даже не заперта… но вот душевные оковы — ничто по сравнению с оковами материальными. Они твёрже металла, крепче любого замка, мрачнее рассудка самого ужасного палача! Потому что они — внутри, у сердца, в глубинах сознания и в трепете души!

Димка понуро слез с подоконника. Подошёл к двери, прислушался. В гостиной негромко разговаривал телевизор. На кухне зашипела вода.

«Если я сейчас сбегу — мама не простит. Никогда-никогда! Даже если и оттает, то только внешне, потому что я сын. Страшно представить, что именно она почувствует, когда откроет дверь и не обнаружит меня в комнате… Это верх предательства. Это нож в спину. Это пострашнее самой подлой лжи!» Димка корил себя за всё, попутно натягивая на ноги кеды. Мысли плясали в голове, срываясь с одного на другое…«С другой стороны, только так я смогу окончательно понять, что именно случилось с отцом и Юркой. А что если под этим монастырём тоже что-то сидит? Не менее ужасное и подлое, вынашивающее злобные козни в отношении всего человечества. Вдруг это последняя грань? Грань, за которой уже нет ничего и никого, и если сейчас прогнуться под сознательными чувствами, то станет только ещё хуже… Мир изменится, а такого понятия, как» мама«больше не станет»… Димка в последний раз посмотрел на дверь. Он понимал, что лишь успокаивает себя, закидываясь глобальными проблемами, которых возможно и нет.