Кристина улыбалась своему спутнику и почти не смотрела по сторонам. Почти. -Дорогой, хочу «Мокачино», пожалуйста, -протянула она…
Добавить в моё избранное
6 мин, 36 сек 16896
— Не фигляр*ствуй, тебе не идет, — отрезал мужчина. И улыбка Кристины исчезла.
Перед ней сидел обычный, с залысинами на белесых волосах мужчина. Худощавый, невзрачный. Когда он говорил, сильно картавил. Но сам голос и тон заставляли слушаться беспрекословно. И не только сидевшую перед ним девушку. Всех.
— Ты сам меня сюда привез. И заставил улыбаться. Я хочу кофе, чтобы хоть как-то оправдать тут свое присутствие. На нас уже косятся.
— О да! И ты знаешь, что это означает,-он гадко ухмыльнулся, а бледно-голубые глаза заблестели,-еще чуть-чуть, и какой-нибудь прынс прискачет тебя спасать от злого папы.
— Антон, пожалуйста, я не буду больше их жалеть, правда! Поедем отсюда. Почему тебе меня мало? — Кристина действительно раскаивалась. Неподдельные слезы застилали карие глаза с пышными ненакрашенными ресницами.
Она жила с Антоном Викторовичем Измайловым, известным в узких кругах нейрохирургом, уже пять лет. Пять лет боли и отчаяния. Она заслужила так фамильярно с ним разговаривать. Уж лучше сегодня ее тело опять будет изрезано до полусмерти. Но другие люди не пострадают. И душа ее не будет разрываться на миллионы кусочков от осознания вины.
— Крошка, нарвешься. Мне скучно. Может, опять на салфеточке записку оставишь? Или через оконце в туалете просочишься? Глядишь, и не познакомлю нас ни с кем другим, — мечтательно и намного тише произнес ее персональный инквизитор.
А Кристина с ужасом вспоминала их знакомство и попытки спастись от доброго дяденьки доктора, каким он ей показался на улице в подворотне. Ей тогда было пятнадцать. Мать — алкоголичка со стажем и начинающая наркоманка, по-знакомству устроила ее работать проституткой в самом грязном районе мегаполиса. Это был первый вечер «работы». И так кстати на красивой черной машине к ней подъехал дядя Антон. Он сразу разглядел и испуг малолетки, и невинность души, сквозившую в огромных намазанных краской глазах. Не спрашивая цену, мужчина открыл переднюю дверь изнутри и приветливо улыбнулся. Кристи поверила, что фильм «Красотка» может быть и в реальной жизни. Верила и тогда, когда клиент рассказал, что он доктор и не обидит ее, позвал жить за городом в элитном районе. За то, чтобы вырваться из вонючей коммуналки с вечно меняющимися мамиными собутыльниками и их липкими руками, девочка была готова расстаться и со своей невинностью. Лучше отдаваться одному, чем всем подряд.
А через несколько часов начался ад. В подвале огромного коттеджа находилась большая комната с непонятными Кристине конструкциями и инструментами. Узнала только огромный крест с веревками.
Доктор никогда не доводил свои изыскания до смерти. Хотя через пару месяцев, девушке только этого и хотелось. Он наслаждался каждым всхлипом, каждой черточкой гримасы боли и страдания. Но вскоре и это ему приелось. Испуганная, забитая и полуживая кукла перестала радовать. А вот купать и лечить ее стало интересно. Месяц он холил и лелеял свою Кристюшу, держал себя в руках. А потом и вовсе вывез в ресторан. Не самый дорогой и известный, поскольку его там бы узнали сразу. Но и не в забегаловку. Впервые за три нескончаемых месяца пленница подумала, что может спастись. Пока Антон изучал потертое меню, она ногтем нацарапала адрес, подслушанный при заказе еды на дом, и просьбу о помощи. Холодея от ужаса, что ее разоблачат, Кристина показывала склонившейся над ней официантке послание. По бегающим глазам Полины, так звали работницу кафе, она поняла, что мольбу о спасении прочли и поняли. Через несколько минут к их столу подошел огромный детина, видимо, местный вышибала. И со свойственной его профессии прямотой спросил, какие у девушки проблемы. Она ничего не ответила. Не могла отвести взгляд от предвкушающей улыбки маньяка, сидевшего напротив.
В тот же вечер Полина висела на кресте подвала, а хозяин жилища скальпелем вырезал слова, неосторожно нацарапанные в меню. Кристина была привязана напротив, с распорками на глазах, чтобы не смела не видеть результат своих трудов. Во ртах у обеих были кляпы. Но наручники на руках и ногах позволяли корчится от боли, и распорки не мешали слезам смешиваться с кровью на теле одной и голым телом другой. Оказалось, что наблюдать мучения другого человека намного страшнее, чем испытывать их на себе. В определенный момент Кристина научилась отключаться от происходящего с ней, выпадать из реальности. Было так же жутко больно, но и не настолько, чтобы удовлетворить мучителя. Но видеть, что творят с ни в чем не повинной девушкой и знать, что только ты в ответе за это, было нестерпимо. И Кристина дала себе зарок никогда не привлекать к спасению женщин.
Антон же оказался всесторонним. Ему так же приятно было истязать и парня, который откликнулся на откровенные взгляды прекрасной девушки. В тот раз, через полгода, Кристи отпросилась в туалет в кинотеатре. И доктор с легкостью ей поверил. Как и Леша. На его беду, он тоже вышел по нужде.
Перед ней сидел обычный, с залысинами на белесых волосах мужчина. Худощавый, невзрачный. Когда он говорил, сильно картавил. Но сам голос и тон заставляли слушаться беспрекословно. И не только сидевшую перед ним девушку. Всех.
— Ты сам меня сюда привез. И заставил улыбаться. Я хочу кофе, чтобы хоть как-то оправдать тут свое присутствие. На нас уже косятся.
— О да! И ты знаешь, что это означает,-он гадко ухмыльнулся, а бледно-голубые глаза заблестели,-еще чуть-чуть, и какой-нибудь прынс прискачет тебя спасать от злого папы.
— Антон, пожалуйста, я не буду больше их жалеть, правда! Поедем отсюда. Почему тебе меня мало? — Кристина действительно раскаивалась. Неподдельные слезы застилали карие глаза с пышными ненакрашенными ресницами.
Она жила с Антоном Викторовичем Измайловым, известным в узких кругах нейрохирургом, уже пять лет. Пять лет боли и отчаяния. Она заслужила так фамильярно с ним разговаривать. Уж лучше сегодня ее тело опять будет изрезано до полусмерти. Но другие люди не пострадают. И душа ее не будет разрываться на миллионы кусочков от осознания вины.
— Крошка, нарвешься. Мне скучно. Может, опять на салфеточке записку оставишь? Или через оконце в туалете просочишься? Глядишь, и не познакомлю нас ни с кем другим, — мечтательно и намного тише произнес ее персональный инквизитор.
А Кристина с ужасом вспоминала их знакомство и попытки спастись от доброго дяденьки доктора, каким он ей показался на улице в подворотне. Ей тогда было пятнадцать. Мать — алкоголичка со стажем и начинающая наркоманка, по-знакомству устроила ее работать проституткой в самом грязном районе мегаполиса. Это был первый вечер «работы». И так кстати на красивой черной машине к ней подъехал дядя Антон. Он сразу разглядел и испуг малолетки, и невинность души, сквозившую в огромных намазанных краской глазах. Не спрашивая цену, мужчина открыл переднюю дверь изнутри и приветливо улыбнулся. Кристи поверила, что фильм «Красотка» может быть и в реальной жизни. Верила и тогда, когда клиент рассказал, что он доктор и не обидит ее, позвал жить за городом в элитном районе. За то, чтобы вырваться из вонючей коммуналки с вечно меняющимися мамиными собутыльниками и их липкими руками, девочка была готова расстаться и со своей невинностью. Лучше отдаваться одному, чем всем подряд.
А через несколько часов начался ад. В подвале огромного коттеджа находилась большая комната с непонятными Кристине конструкциями и инструментами. Узнала только огромный крест с веревками.
Доктор никогда не доводил свои изыскания до смерти. Хотя через пару месяцев, девушке только этого и хотелось. Он наслаждался каждым всхлипом, каждой черточкой гримасы боли и страдания. Но вскоре и это ему приелось. Испуганная, забитая и полуживая кукла перестала радовать. А вот купать и лечить ее стало интересно. Месяц он холил и лелеял свою Кристюшу, держал себя в руках. А потом и вовсе вывез в ресторан. Не самый дорогой и известный, поскольку его там бы узнали сразу. Но и не в забегаловку. Впервые за три нескончаемых месяца пленница подумала, что может спастись. Пока Антон изучал потертое меню, она ногтем нацарапала адрес, подслушанный при заказе еды на дом, и просьбу о помощи. Холодея от ужаса, что ее разоблачат, Кристина показывала склонившейся над ней официантке послание. По бегающим глазам Полины, так звали работницу кафе, она поняла, что мольбу о спасении прочли и поняли. Через несколько минут к их столу подошел огромный детина, видимо, местный вышибала. И со свойственной его профессии прямотой спросил, какие у девушки проблемы. Она ничего не ответила. Не могла отвести взгляд от предвкушающей улыбки маньяка, сидевшего напротив.
В тот же вечер Полина висела на кресте подвала, а хозяин жилища скальпелем вырезал слова, неосторожно нацарапанные в меню. Кристина была привязана напротив, с распорками на глазах, чтобы не смела не видеть результат своих трудов. Во ртах у обеих были кляпы. Но наручники на руках и ногах позволяли корчится от боли, и распорки не мешали слезам смешиваться с кровью на теле одной и голым телом другой. Оказалось, что наблюдать мучения другого человека намного страшнее, чем испытывать их на себе. В определенный момент Кристина научилась отключаться от происходящего с ней, выпадать из реальности. Было так же жутко больно, но и не настолько, чтобы удовлетворить мучителя. Но видеть, что творят с ни в чем не повинной девушкой и знать, что только ты в ответе за это, было нестерпимо. И Кристина дала себе зарок никогда не привлекать к спасению женщин.
Антон же оказался всесторонним. Ему так же приятно было истязать и парня, который откликнулся на откровенные взгляды прекрасной девушки. В тот раз, через полгода, Кристи отпросилась в туалет в кинотеатре. И доктор с легкостью ей поверил. Как и Леша. На его беду, он тоже вышел по нужде.
Страница 1 из 2
