Жара

Из пункта«А»(квартира на Васильевском) в пункт«Б» (офис на третьем этаже высотки возле Сенного рынка). И так — пока заводная игрушка не сломается… Пока батарейки не сядут… Пока… … Увидев прямо перед собой на расплавленном битуме дорожного покрытия нечто, Игорь Львович вдавил педаль тормоза.

Вот чёрт, котёнок! Сидит метрах в трёх перед капотом, маленький, чёрный, пушистый. Таращит зелёные глазищи прямо на него, Чувака. Игорь Львович посигналил. Зверёк встал, вальяжно, по-хозяйски прошёлся взад-вперёд вдоль разделительной полосы, вновь уселся на прежнее место, и, будто насмехаясь, принялся вылизываться.

Вот, …! Видать, совсем от жары рехнулась животина!

Кратко выругавшись, Чувак распахнул дверцу. В лицо пыхнуло, как из духовки. Сзади донеслись резкие гудки вперемешку с типовыми идиомами наиболее нетерпеливых автомобилистов.

Но выходить из машины не пришлось. На дорогу выбежала девочка. Лет двенадцати, с косичками, рыжая, одетая в коричневое школьное платьичко и белый накрахмаленный передничек из достопамятных советских времён. Девочка приостановилось перед чуваковой «Шкодой», подхватила котёнка на руки, показала водителю язык, смешно сморщив веснушчатое личико, и благополучно затерялась в толпе на противоположной стороне улицы.

Игорь Львович преодолел внезапно нахлынувшие слабость и головокружение, захлопнул дверцу и поспешно тронулся с места… Подъезд подарил облегчительную прохладу. Медленно, смакуя каждый гулкий шаг, Чувак поднялся на третий этаж, отворил двери, украшенные блестящей медной табличкой, и оказался в душной, несмотря на надрывно гудящий кондиционер, приёмной.

Катенька уже сидела за своим столом, одной рукой вяло тыча в кнопки клавиатуры, а другой обмахивая разгорячённое лицо глянцевым журналом… При появлении начальника секретарша оживилась, вскочила с места.

— Ой, Игорь Львович, доброе утро! Я тут это… вчерашний список почти закончила! Совсем-совсем почти… Это ведь не срочно, правда? Игорь Львович, тут такое дело… в общем, ко мне родственники сегодня должны приехать… это… из Харькова! Вот… Игорь Львович, отпустите меня на сегодня… Пожалуйста! И… возможно, на завтра тоже… Пожалуйста! Ну, мне очень-очень нужно! Там тётя, брат двоюродный с женой… я их сто лет не видела! Ну, Игорь Львович!

Разумеется, Чувак прекрасно понимал, что харьковские родственники, скорей всего, обычный миф, отговорка, и девушке, просто, совсем не хочется париться весь длинный летний день в пыльной конторе, а хочется куда-нибудь на набережную, где речные трамвайчики, выцветшие зонтики кафешек, кола из холодильника и ледяное, сводящее зубы пиво… Но в ответ кивнул утвердительно. Если женщина чего-то хочет… А то выслушивай потом весь день её нытьё и жалобы: на погоду, на скромную зарплату, на вздорных пациенток… — Хорошо, Катерина, можешь быть свободна! Но только до завтра! Завтра у нас… (Чувак никак не мог придумать, что у них «завтра»… Вроде, — ничего особенного, но распускать сотрудников, тоже — не дело… ) — В общем, вечером — позвони! Обязательно!

— Конечно, Игорь Львович! Обязательно позвоню! Спасибо! Ой, Игорь Львович, вы такой замечательный, такой добрый! Спасибо!

Девушка чмокнула начальника в щёку, подхватила со стула сумочку и выпорхнула из офиса.

Оставшись один, Чувак постоял с минуту, машинально поглаживая поцелованное место, потом встряхнулся, тяжело вздохнул и прошёл в свой кабинет.

Здесь было немного прохладней, чем в приёмной, но так же пыльно и душно. Доктор уселся в огромное кожаное кресло за широченным, как приморский бульвар, антикварным столом и, наконец-то, позволил себе по-настоящему расслабиться. Откинувшись на спинку он прикрыл глаза, рассеяно постукивая пальцами по столешнице в такт маятнику настенных часов… Внезапно, диссонансом с этим постукиванием, раздался стук в дверь.

Чувак вздрогнул, ровней усаживаясь в кресле и поправляя съехавший галстук.

— Да-да! Войдите!

Дверь, как-то очень медленно, мягко и плавно отворилась и в комнату вошёл… нет, не то слово… влетел? нет, скорее, вплыл… унитаз.

Самый обычный. Белый, блестящий, фаянсовый, с торчащим вверх отрезком трубы увенчанным чугунным сливным бачком… Сливная цепочка была, примерно наполовину, оборвана, а на внутренней стороне поднятой крышки был почему-то нарисован ярко синий подмигивающий глаз… Но Игорю Львовичу было некогда разглядывать мелкие подробности сантехнической живописи, поскольку унитаз заговорил. Человеческим голосом. По-русски.

— Здравствуйте, доктор!

— Ззздравствуйте! Приса… Чем могу быть пполезен!!! — Чувак сдёрнул с носа очки и занялся их тщательной протиркой.

— Доктор, у меня проблемы! — проговорил типовой образчик отечественной сантехники резким, немного свистящим… нет, пожалуй, булькающим, голосом.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Доктор, понимаете… тут такое дело… Хозяин вконец замучил!