Дверь моего уединенного домика неожиданно распахнулась. И, едва переступив порог, коренастый мужчина лет пятидесяти, в кожанке и вязаной шапочке, представился изобретателем двигателя, на котором «мы с вами можем долететь до Марса за сорок два часа».
Добавить в моё избранное
34 мин, 24 сек 17939
Мы стали бы поистине властителями Вселенной!»
Что ж, такие вот мы, люди. Причем не только аглицкие. Интересующимся известны дерзновенные помыслы русских философов-космистов. Например, задолго до англичанина Девиса Н. Ф. Федоров, современник Льва Толстого, говоря о характере удалого русского человека, писал: «Ширь Русской земли способствует образованию подобных характеров: наш простор служит переходом к простору небесного пространства, этого нового поприща для великого подвига» (Излишне напоминать, что парень с таким именно характером и поднялся первым в это пространство!). И все же великий мечтатель Федоров, допускавший рукотворное воскрешение в будущем всех когда-либо живших на Земле, говорил о том пространстве, которое, по толкованию В. И. Даля, — простор (и даль-тоже!), ширь и глубь, оно то, что простирается и занимает место, является привольем и обилием…
В русском языке, как ни в каком ином, масса слов, вплоть до «простодушия» до«простите» и«прощайте навсегда» — родом из пространства. А все же речь идет«несколько» об ином. По малоизвестному воспоминанию нашего земляка-космиста А. Л. Чижевского, его потрясла одна из бесед во время встречи с другим великим мечтателем-космистом, К. Э. Циолковским, незадолго до смерти. Константин Эдуардович приоткрыл тогда свою«секретную, для посвященных» как предупредил, теорию космических эр: пока, мол, рано обнародовать. Помалкивал почти всю жизнь о ней и Чижевский. Космическое бытие наше сложится из череды эр: в первую,«эру рождения» человечество вступит через несколько десятков лет (сбылось раньше!), и продлится она несколько миллиардов лет до«эры становления» когда человек еще за сотни миллиардов расселится по всему космическому пространству; следующая — «эра расцвета» тоже, возможно, на сотни миллиардов: а затем придет«терминальная» заключительная, — за десятки миллиардов лет человечество из корпускулярного (то есть телесного!) вещества превратится в лучевое. Об этой пятой,«лучевой эре» Циолковский говорить не стал, допустил лишь то, что«лучевое человечество через миллиарды миллионов лет» превратится снова в корпускулярное, но на более высоком уровне. Ради чего же все это? Через много циклов«лучевое» станет столь высокого порядка, что будет все знать и ничего не желать — состояние богов, а космос превращен будет в великое совершенство.«Человечество становится бессмертным во времени и бесконечным в пространстве»…
В самых смелых мечтах русские космисты не шли дальше освоения просторов Вселенной. И хоть в «корпускулярном» облике, хоть в«лучевом» но мыслилось бытие, как видим, в том же раздольном, только вообще бескрайнем, пространстве Владимира Даля. А наш современник и земляк — последователь русских космистов, как особо подчеркивает, с Ломоносова начиная, — Владимир Леонов толкует об ином — о физическом смысле Пространства с большой буквы (Ломоносов называл его эфиром!). Только в нем самом, полагает, а не в том, что пребывает в нем, заключена Суперсила. И только во взаимодействии с этим незримым и неощутимым естеством, проницающим все и вся (и нас, читатель, тоже!), запрятан — с глаз… поближе — Золотой ключик от сундучка, хранящего возможное наше всемогущество (или погибель!).
Остановить ищущих этот ключик, свидетельствует вся история человечества, невозможно никакой силой, даже супер… Но все-таки по-обывательски простодушно спросим себя: нам что же, синицы в ядерном соусе мало, журавля в эфире подавай?
— Каков, по-вашему, — спрашивал меня Владимир Семенович, — коэффициент полезного использования энергии уранового топлива атомных станций? — Ну-у… — медлю, припоминая техническое ругательство для уничижения слабой машины: «Да у нее же капэдэ не выше паровозного!» то есть не больше четырнадцати, и отвечаю полувопросительно: — Может, процентов тридцать? — Десятые доли одного процента! — любуется моим изумлением.
Каюсь, изумление было с изрядной долей сомнения. При всей настороженности, особенно после Чернобыля, к атомной энергетике большинство считает ее все же самой эффективной. А при осторожном пользовании — и «экологически чистой» По крайней мере, в сравнении с химическим топливом, с гидроэнергетикой, поглотившей леса, луга, пашни и слезы прощания с бесчисленными«Матерами» Но уже после беседы, избавляясь от сомнений, натыкаюсь в литературе и на еще более обескураживающие факты. В том числе на имеющие прямое отношение к леоновскому взаимодействию с вакуумом.
Академик Я. Б. Зельдович (который вместе с академиком А. Д. Сахаровым создавал и испытывал ту самую водородную бомбу, взрыв которой, против ожидания, даже за 150 км вышиб стекла, испортив на мясокомбинате заготовленный фарш, и, что куда трагичнее, обрушил на больных потолок в роддоме, а в бомбоубежище (!) убил девочку!) подтверждает: да, эффективность атомной энергии пока не более 0,1 процента.
Что ж, такие вот мы, люди. Причем не только аглицкие. Интересующимся известны дерзновенные помыслы русских философов-космистов. Например, задолго до англичанина Девиса Н. Ф. Федоров, современник Льва Толстого, говоря о характере удалого русского человека, писал: «Ширь Русской земли способствует образованию подобных характеров: наш простор служит переходом к простору небесного пространства, этого нового поприща для великого подвига» (Излишне напоминать, что парень с таким именно характером и поднялся первым в это пространство!). И все же великий мечтатель Федоров, допускавший рукотворное воскрешение в будущем всех когда-либо живших на Земле, говорил о том пространстве, которое, по толкованию В. И. Даля, — простор (и даль-тоже!), ширь и глубь, оно то, что простирается и занимает место, является привольем и обилием…
В русском языке, как ни в каком ином, масса слов, вплоть до «простодушия» до«простите» и«прощайте навсегда» — родом из пространства. А все же речь идет«несколько» об ином. По малоизвестному воспоминанию нашего земляка-космиста А. Л. Чижевского, его потрясла одна из бесед во время встречи с другим великим мечтателем-космистом, К. Э. Циолковским, незадолго до смерти. Константин Эдуардович приоткрыл тогда свою«секретную, для посвященных» как предупредил, теорию космических эр: пока, мол, рано обнародовать. Помалкивал почти всю жизнь о ней и Чижевский. Космическое бытие наше сложится из череды эр: в первую,«эру рождения» человечество вступит через несколько десятков лет (сбылось раньше!), и продлится она несколько миллиардов лет до«эры становления» когда человек еще за сотни миллиардов расселится по всему космическому пространству; следующая — «эра расцвета» тоже, возможно, на сотни миллиардов: а затем придет«терминальная» заключительная, — за десятки миллиардов лет человечество из корпускулярного (то есть телесного!) вещества превратится в лучевое. Об этой пятой,«лучевой эре» Циолковский говорить не стал, допустил лишь то, что«лучевое человечество через миллиарды миллионов лет» превратится снова в корпускулярное, но на более высоком уровне. Ради чего же все это? Через много циклов«лучевое» станет столь высокого порядка, что будет все знать и ничего не желать — состояние богов, а космос превращен будет в великое совершенство.«Человечество становится бессмертным во времени и бесконечным в пространстве»…
В самых смелых мечтах русские космисты не шли дальше освоения просторов Вселенной. И хоть в «корпускулярном» облике, хоть в«лучевом» но мыслилось бытие, как видим, в том же раздольном, только вообще бескрайнем, пространстве Владимира Даля. А наш современник и земляк — последователь русских космистов, как особо подчеркивает, с Ломоносова начиная, — Владимир Леонов толкует об ином — о физическом смысле Пространства с большой буквы (Ломоносов называл его эфиром!). Только в нем самом, полагает, а не в том, что пребывает в нем, заключена Суперсила. И только во взаимодействии с этим незримым и неощутимым естеством, проницающим все и вся (и нас, читатель, тоже!), запрятан — с глаз… поближе — Золотой ключик от сундучка, хранящего возможное наше всемогущество (или погибель!).
Остановить ищущих этот ключик, свидетельствует вся история человечества, невозможно никакой силой, даже супер… Но все-таки по-обывательски простодушно спросим себя: нам что же, синицы в ядерном соусе мало, журавля в эфире подавай?
Кое-что о «синице»
Встреча с нежданным желанным гостем затянулась часов на пять. Время, подтверждая свою относительность, пролетело как минута…— Каков, по-вашему, — спрашивал меня Владимир Семенович, — коэффициент полезного использования энергии уранового топлива атомных станций? — Ну-у… — медлю, припоминая техническое ругательство для уничижения слабой машины: «Да у нее же капэдэ не выше паровозного!» то есть не больше четырнадцати, и отвечаю полувопросительно: — Может, процентов тридцать? — Десятые доли одного процента! — любуется моим изумлением.
Каюсь, изумление было с изрядной долей сомнения. При всей настороженности, особенно после Чернобыля, к атомной энергетике большинство считает ее все же самой эффективной. А при осторожном пользовании — и «экологически чистой» По крайней мере, в сравнении с химическим топливом, с гидроэнергетикой, поглотившей леса, луга, пашни и слезы прощания с бесчисленными«Матерами» Но уже после беседы, избавляясь от сомнений, натыкаюсь в литературе и на еще более обескураживающие факты. В том числе на имеющие прямое отношение к леоновскому взаимодействию с вакуумом.
Академик Я. Б. Зельдович (который вместе с академиком А. Д. Сахаровым создавал и испытывал ту самую водородную бомбу, взрыв которой, против ожидания, даже за 150 км вышиб стекла, испортив на мясокомбинате заготовленный фарш, и, что куда трагичнее, обрушил на больных потолок в роддоме, а в бомбоубежище (!) убил девочку!) подтверждает: да, эффективность атомной энергии пока не более 0,1 процента.
Страница 3 из 11
