Дверь моего уединенного домика неожиданно распахнулась. И, едва переступив порог, коренастый мужчина лет пятидесяти, в кожанке и вязаной шапочке, представился изобретателем двигателя, на котором «мы с вами можем долететь до Марса за сорок два часа».
Добавить в моё избранное
34 мин, 24 сек 17942
Как же: об этом буквально вопиял повседневный опыт, здравый смысл! Но лишь после открытия в 1929 г. астрономом Хабблом (в честь которого и назван сверхмощный телескоп на околоземной орбите!) разбегания всех небесных тел, словно бы разлетания после взрыва, стало возможным и научно обосновывать начало длины и длительности.
В самом деле, хоть при гипотезе Вселенной, расширяющейся из единственной точки («Большой Взрыв»!), хоть при версии «инфляционной Вселенной» вспухающей, как тесто на дрожжах, во всех точках ее пространства, но так и эдак получается: с чего-то же все началось? Установив закономерность разбегания галактик, определили возраст Вселенной — около 18 миллиардов лет (10 — 20!). И сказали: ага, был, значит, короткий миг, в течение которого оказались приведены в действие суперсилы, достаточные для порождения вещества из ничего, из Абсолютной пустоты. И стали добираться до Начала начал. Но тут-то и оказалось: либо надо напрочь исключить Большой Взрыв«единственной точки»(поскольку получается, что спустя всего одну секунду, за которую вещество могло пролететь не далее 300 тысяч километров, Вселенная занимала пространство в поперечнике уже около 100 тысяч миллиардов, а это противоречит общепринятой теории относительности с ее ограничением скорости до световой; либо надобно принять сразу несусветно великое множество (10(27!)!) не связанных никак друг с другом пространственных пустот, которые опять же немыслимым образом одновременно и с одинаковой скоростью стали вдруг«вспухать» порождая на каком-то этапе вещество, имитируя для сегодняшнего наблюдателя-астрофизика взрыв, но без скандального превышения скорости света. Второй вариант не нарушает теории относительности, но ставит физиков в тупик другим парадоксом: а как же могло произойти одновременно это«вдруг» для причинно не связанного между собою множества областей Пустоты?
Оставим это мистическое «вдруг» для возможной заключительной части. Здесь же, читатель, обозначим для себя лишь предмет сегодняшних споров физиков«у черты» или«перед фасадом безумия» как выразился А. Эйнштейн, считающийся автором теории относительности. B. C. Леонов, кстати, не подвергая сомнению огромных заслуг Эйнштейна в формировании новых взглядов на Пространство и Время, отказывает ему (и, похоже, небезосновательно, что подтверждается мнением и других физиков и философов!) в этом авторстве. Но главное — он вообще считает ее в нынешнем виде надуманной, подогнанной под факты. Его обстоятельная статья в«Белорусской думке» президентском научно-техническом ежемесячнике, хоть и называлась«Устоит ли теория относительности?» тут же и отвечала подзаголовком:«Треск по швам»
Эйнштейн между тем сам понимал, что специальная, как назвал, теория относительности не разрешает парадоксов квантовой физики. До конца жизни он работал над Единой теорией поля (именуя ее Общей теорией относительности!) и вынужден был признать поражение. Признал заблуждением и отрицание в прошлом эфира («Мы не можем в теоретической физике обойтись без эфира, то есть континуума, наделенного физическими свойствами»!). Но, как видим, так и не признал за ним квантового свойства прерывности, поскольку «континуум» — не что иное, как«непрерывное» Допуская замкнутость четырехмерного пространства (искривленные три обычных измерения, в которых живем, и четвертое — Время!), Эйнштейн наделял четвертое бесконечностью. Ученые отмечали: тут он явно вошел в противоречие с тем, что считал собственной заслугой, — тесной увязкой Пространства со Временем. Как можно отказывать в этом фундаментальном свойстве одному и наделять им другое? Одни нелепицы, по убеждению и Леонова, влекли за собой другие, а в целом превратили точную науку в подобие тех виртуальных миров, которые живут только в компьютерах и абстрактных математических формулах.«Математика, — неспроста шутил Эйнштейн, — единственно совершенный способ водить себя за нос» Ходила и о нем шутка:
«Был мир земной.»
кромешной тьмой окутан.
Да будет свет!
И вот явился Ньютон!
Но сатана недолго.
ждал реванша:
Пришел Эйнштейн,
и стало все, как раньше
Я поинтересовался у одного из докторов философии Брянского госуниверситета, занимающегося, в частности, проблемами естествознания: да так ли уж серьезны сегодня претензии к теории относительности? — Более чем! — отвечал он. — Накапливаются наблюдения, факты, которые уже давно не находят четкого объяснения ни ею, ни квантовой физикой. Мы на пороге каких-то новых открытий, способных вновь объединить в нашем сознании дробящуюся картину мира.
Собственно, философ подтвердил «оптимизм отчаяния» одного из нобелевских лауреатов, физика-квантовика Вайнберга:«Положение очень тревожно… Я надеюсь, что острый ум экспериментаторов найдет какой-то выход…»
В самом деле, хоть при гипотезе Вселенной, расширяющейся из единственной точки («Большой Взрыв»!), хоть при версии «инфляционной Вселенной» вспухающей, как тесто на дрожжах, во всех точках ее пространства, но так и эдак получается: с чего-то же все началось? Установив закономерность разбегания галактик, определили возраст Вселенной — около 18 миллиардов лет (10 — 20!). И сказали: ага, был, значит, короткий миг, в течение которого оказались приведены в действие суперсилы, достаточные для порождения вещества из ничего, из Абсолютной пустоты. И стали добираться до Начала начал. Но тут-то и оказалось: либо надо напрочь исключить Большой Взрыв«единственной точки»(поскольку получается, что спустя всего одну секунду, за которую вещество могло пролететь не далее 300 тысяч километров, Вселенная занимала пространство в поперечнике уже около 100 тысяч миллиардов, а это противоречит общепринятой теории относительности с ее ограничением скорости до световой; либо надобно принять сразу несусветно великое множество (10(27!)!) не связанных никак друг с другом пространственных пустот, которые опять же немыслимым образом одновременно и с одинаковой скоростью стали вдруг«вспухать» порождая на каком-то этапе вещество, имитируя для сегодняшнего наблюдателя-астрофизика взрыв, но без скандального превышения скорости света. Второй вариант не нарушает теории относительности, но ставит физиков в тупик другим парадоксом: а как же могло произойти одновременно это«вдруг» для причинно не связанного между собою множества областей Пустоты?
Оставим это мистическое «вдруг» для возможной заключительной части. Здесь же, читатель, обозначим для себя лишь предмет сегодняшних споров физиков«у черты» или«перед фасадом безумия» как выразился А. Эйнштейн, считающийся автором теории относительности. B. C. Леонов, кстати, не подвергая сомнению огромных заслуг Эйнштейна в формировании новых взглядов на Пространство и Время, отказывает ему (и, похоже, небезосновательно, что подтверждается мнением и других физиков и философов!) в этом авторстве. Но главное — он вообще считает ее в нынешнем виде надуманной, подогнанной под факты. Его обстоятельная статья в«Белорусской думке» президентском научно-техническом ежемесячнике, хоть и называлась«Устоит ли теория относительности?» тут же и отвечала подзаголовком:«Треск по швам»
Эйнштейн между тем сам понимал, что специальная, как назвал, теория относительности не разрешает парадоксов квантовой физики. До конца жизни он работал над Единой теорией поля (именуя ее Общей теорией относительности!) и вынужден был признать поражение. Признал заблуждением и отрицание в прошлом эфира («Мы не можем в теоретической физике обойтись без эфира, то есть континуума, наделенного физическими свойствами»!). Но, как видим, так и не признал за ним квантового свойства прерывности, поскольку «континуум» — не что иное, как«непрерывное» Допуская замкнутость четырехмерного пространства (искривленные три обычных измерения, в которых живем, и четвертое — Время!), Эйнштейн наделял четвертое бесконечностью. Ученые отмечали: тут он явно вошел в противоречие с тем, что считал собственной заслугой, — тесной увязкой Пространства со Временем. Как можно отказывать в этом фундаментальном свойстве одному и наделять им другое? Одни нелепицы, по убеждению и Леонова, влекли за собой другие, а в целом превратили точную науку в подобие тех виртуальных миров, которые живут только в компьютерах и абстрактных математических формулах.«Математика, — неспроста шутил Эйнштейн, — единственно совершенный способ водить себя за нос» Ходила и о нем шутка:
«Был мир земной.»
кромешной тьмой окутан.
Да будет свет!
И вот явился Ньютон!
Но сатана недолго.
ждал реванша:
Пришел Эйнштейн,
и стало все, как раньше
Я поинтересовался у одного из докторов философии Брянского госуниверситета, занимающегося, в частности, проблемами естествознания: да так ли уж серьезны сегодня претензии к теории относительности? — Более чем! — отвечал он. — Накапливаются наблюдения, факты, которые уже давно не находят четкого объяснения ни ею, ни квантовой физикой. Мы на пороге каких-то новых открытий, способных вновь объединить в нашем сознании дробящуюся картину мира.
Собственно, философ подтвердил «оптимизм отчаяния» одного из нобелевских лауреатов, физика-квантовика Вайнберга:«Положение очень тревожно… Я надеюсь, что острый ум экспериментаторов найдет какой-то выход…»
Вселенная от «завлаба»? Бред!
Без ложной скромности B. C. Леонов убежден: «На сегодняшний день теория упругой квантованной среды является самым мощным средством исследования материи.
Страница 6 из 11
