В центральной части Байкала на западном берегу, напротив самого широкого места Байкала, расположен мыс Рытый. Здесь нет никаких поселений, одиночные катера, не приставая к берегу, проплывают мимо, до этого места не доходят никакие автомобильные дороги, и здесь нет даже тропы по побережью. Местные жители старательно избегают посещений мыса, именуя это проклятым местом, но, разговорившись, могут поведать много зловещих и загадочных историй, связанных с этой местностью.
Добавить в моё избранное
19 мин, 18 сек 15218
Они стоят друг против друга, охраняя долину Хыр-Шулун, но им никогда не спуститься к красавице Рите. Когда в горах гремит гром и сверкают молнии, это братья стараются привлечь внимание озорной Риты. Но нет у нее ответных чувств. Слишком молода она и всю свою энергию тратит на озорство и шалости, скрываясь, не доходя до Байкала, под камнями и землей«.»
В самом деле конус выноса реки Рита напоминает о бушевавшей здесь некогда неуправляемой стихии: изрытая селем степь, нагромождения огромных валунов, невидимые подземные ручейки реки Рита. И как напоминание о ревнивых окаменелых братьях грома и молнии — непрерывная череда дождей в ущелье. Стоило нам углубиться внутрь ущелья, как безоблачное небо внезапно затянули грозовые тучи, и начался страшный ливень с молниями, причем нам было хорошо видно, что всего в нескольких километрах на берегу Байкала по-прежнему ярко светит солнце и там не падает ни одной капли дождя.
Опасения шамана о том, что духи ущелья могут прислать нам — непрошеным гостям, волка или медведя, к счастью, не сбылись. Но чувство тревоги преследовало нас все дни, будто кто-то непрерывно за нами наблюдает. В самом конце нашего пешеходного маршрута. во время обеда, нас атаковала громко жужжащая, большая, размером с грецкий орех, пчела, так что мы были вынуждены вскакивать от накрытого стола-валуна и убегать от пчелы, которая постоянно норовила сесть на спину. Ее особенностью было — большое тело и два длинных жала, наподобие ласточкина хвоста, в конце туловища. Раньше таких больших пчел нам не приходилось видеть.
Уже вернувшись в Иркутск, после расспросов охотоведов, встреченная нами пчела была предположительно отождествлена с редко встречающимся видом самых больших земляных пчел, которые не вьют гнезда, а устраивают их в земле. Земляная пчела ревностно охраняет свою территорию рядом с гнездом и нападает на людей, если те приближаются к гнезду. Ее укус крайне болезненный, так что укушенный может от неожиданной боли даже упасть с лошади. В разных регионах их называют по-разному: на Лене — шершень, у тунгусов — медведка. Встречается такая земляная пчела довольно редко, и по-своему нам повезло увидеть ее в природных условиях и в нападении. А шаман после этого рассказа удовлетворенно заметил: «Это духи проявили себя. Наверное, вы не так разложили косточки жертвоприношения:»
Остатки каких-то квадратных фундаментов, наполовину смытых селем, видел 15 лет назад на правом берегу реки Рита А. Бурмейстер, выросший в этих местах. О непонятном выложенном на земле квадрате 50 на 50 метров на вершине сопки, слева от реки Рита, упоминал в своем отчете и геолог А. Бухаров, исследовавший это ущелье в 1967 г. Однако, в силу разнообразных причин, добраться до этих мест археологи так и не смогли. Вопрос о возможном местонахождении неизвестного городища на мысе Рытый остается открытым.
Одной из наших задач было проверить эти туманные сведения и попытаться на месте найти какие-либо следы на земле проживания здесь человека в древние времена. Наибольший интерес представляла отчетливо читаемая с воды продольная, извилистая складка на сопке слева от реки Рита. Предположительно, по отдельным свидетельствам очевидцев, она могла быть искусственного происхождения. Но, парадокс заключался в том, что, несмотря на всю изученность побережья Байкала, ни упоминаний, ни описаний этой стены не было ни в одной из печатных работ о Байкале, не была эта стена известна и работникам Байкало-Ленского заповедника, на территории которого находилась.
Высадились мы на галечный берег мыса Рытый с северной стороны поздно вечером. С южный стороны мыса есть старое зимовье, рядом с которым солончаки, куда на рассвете часто выходят дикие звери, но там нет леса и идти оттуда до стены в два раза дальше. Первым делом мы стали собирать на пляже дрова для ночного костра, чтобы отпугивать диких зверей — местность эта известна под названием «Берег бурых медведей».
В начале июня, когда галечные пляжи Байкала обильно усеяны мотыльком — «ручейником» лакомиться им из тайги регулярно выходят медведи. А в этом году, когда сильно горит тайга, их наблюдали особенно много. Капитан судна предупредил нас, что в предыдущем рейсе насчитали пятнадцать медведей на один километр побережья, и посоветовал встать на ночлег подальше от пляжа. Перетаскивая дрова с пляжа на место ночлега, я обратил внимание на пирамидальные груды камней, сильно напоминавшие часто встречаемые в Монголии древние захоронения рядом с большими керексурами.
В самом деле конус выноса реки Рита напоминает о бушевавшей здесь некогда неуправляемой стихии: изрытая селем степь, нагромождения огромных валунов, невидимые подземные ручейки реки Рита. И как напоминание о ревнивых окаменелых братьях грома и молнии — непрерывная череда дождей в ущелье. Стоило нам углубиться внутрь ущелья, как безоблачное небо внезапно затянули грозовые тучи, и начался страшный ливень с молниями, причем нам было хорошо видно, что всего в нескольких километрах на берегу Байкала по-прежнему ярко светит солнце и там не падает ни одной капли дождя.
Опасения шамана о том, что духи ущелья могут прислать нам — непрошеным гостям, волка или медведя, к счастью, не сбылись. Но чувство тревоги преследовало нас все дни, будто кто-то непрерывно за нами наблюдает. В самом конце нашего пешеходного маршрута. во время обеда, нас атаковала громко жужжащая, большая, размером с грецкий орех, пчела, так что мы были вынуждены вскакивать от накрытого стола-валуна и убегать от пчелы, которая постоянно норовила сесть на спину. Ее особенностью было — большое тело и два длинных жала, наподобие ласточкина хвоста, в конце туловища. Раньше таких больших пчел нам не приходилось видеть.
Уже вернувшись в Иркутск, после расспросов охотоведов, встреченная нами пчела была предположительно отождествлена с редко встречающимся видом самых больших земляных пчел, которые не вьют гнезда, а устраивают их в земле. Земляная пчела ревностно охраняет свою территорию рядом с гнездом и нападает на людей, если те приближаются к гнезду. Ее укус крайне болезненный, так что укушенный может от неожиданной боли даже упасть с лошади. В разных регионах их называют по-разному: на Лене — шершень, у тунгусов — медведка. Встречается такая земляная пчела довольно редко, и по-своему нам повезло увидеть ее в природных условиях и в нападении. А шаман после этого рассказа удовлетворенно заметил: «Это духи проявили себя. Наверное, вы не так разложили косточки жертвоприношения:»
Следы на земле
Вывод о возможном древнем поселении людей в этой местности можно сделать из содержания мифов, в которых говорится, что на мысе Рытый жил владыка северного Байкала со своими приближенными, Ухэр-нойон. Эту версию подкрепляют свидетельства местных жителей, слышавших от своих отцов, которые в свою очередь узнали об этом от своих родителей, что в древние времена здесь было поселение людей.Остатки каких-то квадратных фундаментов, наполовину смытых селем, видел 15 лет назад на правом берегу реки Рита А. Бурмейстер, выросший в этих местах. О непонятном выложенном на земле квадрате 50 на 50 метров на вершине сопки, слева от реки Рита, упоминал в своем отчете и геолог А. Бухаров, исследовавший это ущелье в 1967 г. Однако, в силу разнообразных причин, добраться до этих мест археологи так и не смогли. Вопрос о возможном местонахождении неизвестного городища на мысе Рытый остается открытым.
Одной из наших задач было проверить эти туманные сведения и попытаться на месте найти какие-либо следы на земле проживания здесь человека в древние времена. Наибольший интерес представляла отчетливо читаемая с воды продольная, извилистая складка на сопке слева от реки Рита. Предположительно, по отдельным свидетельствам очевидцев, она могла быть искусственного происхождения. Но, парадокс заключался в том, что, несмотря на всю изученность побережья Байкала, ни упоминаний, ни описаний этой стены не было ни в одной из печатных работ о Байкале, не была эта стена известна и работникам Байкало-Ленского заповедника, на территории которого находилась.
Высадились мы на галечный берег мыса Рытый с северной стороны поздно вечером. С южный стороны мыса есть старое зимовье, рядом с которым солончаки, куда на рассвете часто выходят дикие звери, но там нет леса и идти оттуда до стены в два раза дальше. Первым делом мы стали собирать на пляже дрова для ночного костра, чтобы отпугивать диких зверей — местность эта известна под названием «Берег бурых медведей».
В начале июня, когда галечные пляжи Байкала обильно усеяны мотыльком — «ручейником» лакомиться им из тайги регулярно выходят медведи. А в этом году, когда сильно горит тайга, их наблюдали особенно много. Капитан судна предупредил нас, что в предыдущем рейсе насчитали пятнадцать медведей на один километр побережья, и посоветовал встать на ночлег подальше от пляжа. Перетаскивая дрова с пляжа на место ночлега, я обратил внимание на пирамидальные груды камней, сильно напоминавшие часто встречаемые в Монголии древние захоронения рядом с большими керексурами.
Страница 4 из 6
