История о медбрате…
Добавить в моё избранное
7 мин, 33 сек 173
Работать ночные смены в больнице всегда казалось мне спокойным и размеренным занятием. Тихие коридоры, редкие вызовы — всё это настраивало на монотонный ритм. Но всё изменилось после того случая, который до сих пор не даёт мне покоя.
Тот день был особенно тяжёлым. В больницу поступило несколько пациентов в критическом состоянии, и я, как обычно, выполнял свои обязанности с максимальной концентрацией. Когда мне на стол попало назначение на введение препарата пожилому пациенту, я сразу почувствовал некую странность. Дозировка казалась неправильно подобранной, и на мгновение я остановился, задумавшись. Мой внутренний голос предупреждал, что что-то здесь не так. Я уже хотел посоветоваться с доктором, но тот день был переполнен хаосом и суетой. «Доктор знает лучше,» — сказал я себе, пытаясь подавить сомнения, и, проигнорировав тревожные мысли, ввёл препарат. Пациент умер через несколько часов. Доктор сказал, что это было неизбежно, но я знал, что мог бы предотвратить это, если бы только уделил больше внимания тому, что казалось неправильным. Эта мысль не давала мне покоя.
Первая ночь
Когда я вернулся на ночную смену спустя день после смерти пациента, отделение казалось мне не таким, как обычно. В коридорах витала странная, гнетущая атмосфера, а запах гнили, едва уловимый, настойчиво проникал в мои ноздри. Я пытался убедить себя, что это просто усталость и последствия сложного дня, но беспокойство росло с каждым часом. Вскоре я заметил нечто, что заставило меня усомниться в своей рассудительности.
Проходя по коридору, я заметил на стене странный символ, выведенный едва заметными линиями. Он был похож на круг с извивающимися линиями, уходящими в разные стороны. Символ был почти неразличим в полутьме, но почему-то привлекал моё внимание. Я потянулся, чтобы стереть его, но едва мои пальцы коснулись стены, как холод, резкий и пронизывающий, будто электрический разряд, ударил меня. Я отпрянул, оглядевшись по сторонам, но вокруг было пусто.
Не успел я отойти от этого странного ощущения, как услышал едва заметное шуршание за спиной. Обернувшись, я не увидел ничего, кроме тёмного коридора. Но нечто привлекло мой взгляд — на полу лежала ампула. Я замер, узнав её. Это была та самая ампула, которую я использовал в день смерти пациента. Но как она могла здесь оказаться? Я был уверен, что выбросил её. Подняв её, я заметил, что внутри жидкости плавали странные тёмные частицы, а стекло ампулы стало ледяным на ощупь. Я отбросил её, и ампула скатилась в тень, где исчезла.
Ночь продолжалась, но каждый шаг по коридорам больницы приносил новые неприятные открытия. Казалось, что стены дышали, издавая приглушённые звуки, словно кто-то невидимый следил за каждым моим движением. Я решил проверить палаты и в одной из них обнаружил пациента, который был в той же комнате, где умер старик. Его глаза были широко раскрыты, а лицо искажено ужасом. Когда я подошёл ближе, он начал шептать, и его слова пробрали меня до глубины души:
— Он звал тебя… Он сказал твоё имя… Он хочет вернуться…
Слова больного звучали как предостережение, будто мёртвый пациент пытался донести до меня свою волю через этого несчастного. Пациент начал рассказывать, как тот самый умирающий старик, за мгновения до своей кончины, бормотал моё имя, выкрикивал его, словно пытался привлечь меня к ответу за свою смерть. Эти слова засели у меня в голове, порождая невыносимую тревогу.
Когда я вышел из палаты, с ужасом обнаружил, что ампула снова лежит на полу. На этот раз она была прямо у порога двери. В коридоре появился слабый, но жуткий запах, смешанный с тем самым запахом гнили. Я медленно поднял ампулу, вглядываясь в мутную жидкость, которая внутри начала пузыриться, словно была жива. В этот момент за спиной я почувствовал присутствие. Обернувшись, я увидел фигуру, скрытую в тени. Это был человек, но его очертания были смутными, словно растворялись в темноте. Я замер, чувствуя, как страх проникает в самые глубины моего сознания.
Существо не двигалось, но его присутствие было ощутимо. Оно словно впитывало свет, заставляя тени становиться гуще. Я заметил, как из-за его спины выползла капельница, её трубка медленно тянулась ко мне по полу, как змея. Это движение было настолько жутким и неправильным, что я почувствовал ледяной ужас, сковавший мои конечности. Я бросился бежать, чувствуя, как сзади капельница потянулась за мной, но когда я обернулся, её уже не было.
Утро после первой ночи
Добравшись до дома, я попытался расслабиться, но мысли о ночи не давали мне покоя. Образы сущности, ампулы и капельницы мелькали перед глазами, не позволяя ни на мгновение забыть о том, что произошло. Я вспоминал того старика. Он был грубым, неприветливым человеком, всегда недовольным и раздражённым. Его не любили ни другие пациенты, ни персонал. Доктора считали его трудным и неприятным, медсёстры избегали его по возможности, и даже я иногда испытывал к нему антипатию.
Тот день был особенно тяжёлым. В больницу поступило несколько пациентов в критическом состоянии, и я, как обычно, выполнял свои обязанности с максимальной концентрацией. Когда мне на стол попало назначение на введение препарата пожилому пациенту, я сразу почувствовал некую странность. Дозировка казалась неправильно подобранной, и на мгновение я остановился, задумавшись. Мой внутренний голос предупреждал, что что-то здесь не так. Я уже хотел посоветоваться с доктором, но тот день был переполнен хаосом и суетой. «Доктор знает лучше,» — сказал я себе, пытаясь подавить сомнения, и, проигнорировав тревожные мысли, ввёл препарат. Пациент умер через несколько часов. Доктор сказал, что это было неизбежно, но я знал, что мог бы предотвратить это, если бы только уделил больше внимания тому, что казалось неправильным. Эта мысль не давала мне покоя.
Первая ночь
Когда я вернулся на ночную смену спустя день после смерти пациента, отделение казалось мне не таким, как обычно. В коридорах витала странная, гнетущая атмосфера, а запах гнили, едва уловимый, настойчиво проникал в мои ноздри. Я пытался убедить себя, что это просто усталость и последствия сложного дня, но беспокойство росло с каждым часом. Вскоре я заметил нечто, что заставило меня усомниться в своей рассудительности.
Проходя по коридору, я заметил на стене странный символ, выведенный едва заметными линиями. Он был похож на круг с извивающимися линиями, уходящими в разные стороны. Символ был почти неразличим в полутьме, но почему-то привлекал моё внимание. Я потянулся, чтобы стереть его, но едва мои пальцы коснулись стены, как холод, резкий и пронизывающий, будто электрический разряд, ударил меня. Я отпрянул, оглядевшись по сторонам, но вокруг было пусто.
Не успел я отойти от этого странного ощущения, как услышал едва заметное шуршание за спиной. Обернувшись, я не увидел ничего, кроме тёмного коридора. Но нечто привлекло мой взгляд — на полу лежала ампула. Я замер, узнав её. Это была та самая ампула, которую я использовал в день смерти пациента. Но как она могла здесь оказаться? Я был уверен, что выбросил её. Подняв её, я заметил, что внутри жидкости плавали странные тёмные частицы, а стекло ампулы стало ледяным на ощупь. Я отбросил её, и ампула скатилась в тень, где исчезла.
Ночь продолжалась, но каждый шаг по коридорам больницы приносил новые неприятные открытия. Казалось, что стены дышали, издавая приглушённые звуки, словно кто-то невидимый следил за каждым моим движением. Я решил проверить палаты и в одной из них обнаружил пациента, который был в той же комнате, где умер старик. Его глаза были широко раскрыты, а лицо искажено ужасом. Когда я подошёл ближе, он начал шептать, и его слова пробрали меня до глубины души:
— Он звал тебя… Он сказал твоё имя… Он хочет вернуться…
Слова больного звучали как предостережение, будто мёртвый пациент пытался донести до меня свою волю через этого несчастного. Пациент начал рассказывать, как тот самый умирающий старик, за мгновения до своей кончины, бормотал моё имя, выкрикивал его, словно пытался привлечь меня к ответу за свою смерть. Эти слова засели у меня в голове, порождая невыносимую тревогу.
Когда я вышел из палаты, с ужасом обнаружил, что ампула снова лежит на полу. На этот раз она была прямо у порога двери. В коридоре появился слабый, но жуткий запах, смешанный с тем самым запахом гнили. Я медленно поднял ампулу, вглядываясь в мутную жидкость, которая внутри начала пузыриться, словно была жива. В этот момент за спиной я почувствовал присутствие. Обернувшись, я увидел фигуру, скрытую в тени. Это был человек, но его очертания были смутными, словно растворялись в темноте. Я замер, чувствуя, как страх проникает в самые глубины моего сознания.
Существо не двигалось, но его присутствие было ощутимо. Оно словно впитывало свет, заставляя тени становиться гуще. Я заметил, как из-за его спины выползла капельница, её трубка медленно тянулась ко мне по полу, как змея. Это движение было настолько жутким и неправильным, что я почувствовал ледяной ужас, сковавший мои конечности. Я бросился бежать, чувствуя, как сзади капельница потянулась за мной, но когда я обернулся, её уже не было.
Утро после первой ночи
Добравшись до дома, я попытался расслабиться, но мысли о ночи не давали мне покоя. Образы сущности, ампулы и капельницы мелькали перед глазами, не позволяя ни на мгновение забыть о том, что произошло. Я вспоминал того старика. Он был грубым, неприветливым человеком, всегда недовольным и раздражённым. Его не любили ни другие пациенты, ни персонал. Доктора считали его трудным и неприятным, медсёстры избегали его по возможности, и даже я иногда испытывал к нему антипатию.
Страница 1 из 2
