Возникновение Монтаукского проекта возвращает нас в 1943 год, когда проблему невидимости для радаров изучали на борту военного корабля США «Элдридж». Поскольку «Элдридж» находился на базе ВМС в Филадельфии, связанные с этим кораблем события принято называть«Филадельфийским экспериментом».
Добавить в моё избранное
35 мин, 36 сек 17897
Я точно вспомнил причину, отчего на моих руках так часто появлялись повреждения. В другой своей реальности мне приходилось часто передвигать различное оборудование. Я был практически единственным, кто мог управляться с ним, ибо другие в большинстве своем просто сходили с ума, оказавшись возле этой аппаратуры. По непонятной причине на меня она, видимо, не действовала.
Однако ворочать оборудование было трудно и тяжело. Поскольку мне никто не помогал, израненные руки и лейкопластырь стали вполне обычным явлением.
Я твердо следовал решению не пользоваться аптечкой первой помощи и каждый раз, когда появлялся лейкопластырь, ходил к медсестре и убеждался, что в записях меня не отмечали.
Поскольку это казалось весьма странным, медсестра сообщила в службу безопасности. Придя ко мне, сотрудники охраны спросили: «Мистер Николс, почему вас так интересуют лейкопластыри?» Словом, я счел за лучшее прекратить свои проверки.
Воспоминание об этих таинственных появлениях лейкопластыря помогло оживить в памяти события 1978 года. Я вспомнил, что однажды сидел за своим рабочим столом, как вдруг уловил запах перегоревшего трансформатора. Запах был едкий, как от горящей смолы. Он появился и очень быстро исчез. Произошло это в 9.00 утра. В дальнейшем все шло нормально, но в 16.00 по всему предприятию распространился отвратительный запах дыма сгоревших трансформаторов.
«Тот же запах, какой был в 9 часов утра» — отметил я. И тут мне пришло на ум, что событие, возможно, случилось не в то время, как я думал. Если вы сожгли трансформатор, запах не может исчезнуть так быстро, как это произошло в то утро.
Случалось еще много событий подобного рода, каждое из которых не укладывалось в обычные рамки. Меня узнавали целые группы незнакомых людей. Я стал получать такую служебную почту, которая соответствует уровню вице-президента компании. Например, меня просили приехать на конференцию по проблемам патентов. Я понятия не имел, о чем шла речь. Меня то и дело вызывали на встречи с каким-то чиновником. Он всегда очень волновался, когда мы беседовали.
По большей части эти встречи затрагивали некий проект «Лунный свет» Я не знал, в чем он состоит. Но однажды у меня вспыхнула интуитивная догадка. В подвале здания BJW в Мелвилле существовал особо секретный отдел. Не имея о нем никакого представления, я все-таки отправился туда. Естественно, когда надо из одного засекреченного отдела перейти в другой, вы должны предъявить охранникам ваш пропуск, а они взамен выдадут вам другой (с иным шифром!) пропуск, который позволяет пройти в данный засекреченный отдел. Я просто подошел и вручил свой пропуск, действительный в моем отделе, и что вы думаете? Охранник выдал мне другой пропуск, на котором значилось мое имя! Я слегка ссутулился, и это сработало.
Я походил по неизвестной мне территории, положившись в выборе дороги на интуицию, и оказался перед дверью а которой красовалась широкая пластина, гласившая: «Престон Б. Николс, помощник директора проекта» Это было первое физически реальное доказательство того, что определенно происходит нечто необычное. Я уселся за стол и просмотрел все бумаги. Я знал, что вынести бумаги совершенно невозможно, поскольку на выходе из особо секретного отдела меня непременно тщательно осмотрят. Поэтому все увиденное, как мог, старался запомнить. Оказывается, у меня была целая вторая карьера, о которой я не имел ни малейшего представления! Однако о сути второй своей деятельности я не могу ничего сказать, поскольку это чрезвычайно секретно. В соответствии с соглашением, которое я подписал, когда пришел работать в BJW, я не имею права говорить о секретах фирмы в течение тридцати лет. Однако я не подписывал обещания хранить тайну относительно Монтаукского проекта.
За изучением этих материалов я провел шесть часов в своем вновь обретенном кабинете. Затем решил, что следует вернуться на прежнее рабочее место, пока рабочий день еще не закончился. На выходе я получил обратно свой пропуск и удалился. Прошло два дня, прежде чем я собрался вновь посетить тот отдел, чтобы проверить положение вещей. Я опять вручил охраннику пропуск, но на сей раз он не дал мне чего-либо взамен, а сказал: — Пройдите сюда. Мистер Роберте (имя вымышленное!) хочет с вами поговорить.
Из кабинета с надписью «Директор проекта» вышел мужчина, мистер Роберте. Он посмотрел на меня и произнес: — Зачем вы пожелали сюда прийти, сэр? — Поработать на своем втором рабочем месте, — ответил я.
— У вас нет здесь второго рабочего места, — заявил он.
Я указал на дверь, где раньше была табличка с моим именем. Однако когда мы с директором проекта подошли к комнате, таблички на месте не оказалось.
За пару дней, пока меня здесь не было, из комнаты убрали все следы моего пребывания.
Должно быть, они догадались, что я посетил кабинет, когда не полагалось. В тот момент я находился в обычном состоянии рассудка, а их это не устраивало.
Однако ворочать оборудование было трудно и тяжело. Поскольку мне никто не помогал, израненные руки и лейкопластырь стали вполне обычным явлением.
Я твердо следовал решению не пользоваться аптечкой первой помощи и каждый раз, когда появлялся лейкопластырь, ходил к медсестре и убеждался, что в записях меня не отмечали.
Поскольку это казалось весьма странным, медсестра сообщила в службу безопасности. Придя ко мне, сотрудники охраны спросили: «Мистер Николс, почему вас так интересуют лейкопластыри?» Словом, я счел за лучшее прекратить свои проверки.
Воспоминание об этих таинственных появлениях лейкопластыря помогло оживить в памяти события 1978 года. Я вспомнил, что однажды сидел за своим рабочим столом, как вдруг уловил запах перегоревшего трансформатора. Запах был едкий, как от горящей смолы. Он появился и очень быстро исчез. Произошло это в 9.00 утра. В дальнейшем все шло нормально, но в 16.00 по всему предприятию распространился отвратительный запах дыма сгоревших трансформаторов.
«Тот же запах, какой был в 9 часов утра» — отметил я. И тут мне пришло на ум, что событие, возможно, случилось не в то время, как я думал. Если вы сожгли трансформатор, запах не может исчезнуть так быстро, как это произошло в то утро.
Случалось еще много событий подобного рода, каждое из которых не укладывалось в обычные рамки. Меня узнавали целые группы незнакомых людей. Я стал получать такую служебную почту, которая соответствует уровню вице-президента компании. Например, меня просили приехать на конференцию по проблемам патентов. Я понятия не имел, о чем шла речь. Меня то и дело вызывали на встречи с каким-то чиновником. Он всегда очень волновался, когда мы беседовали.
По большей части эти встречи затрагивали некий проект «Лунный свет» Я не знал, в чем он состоит. Но однажды у меня вспыхнула интуитивная догадка. В подвале здания BJW в Мелвилле существовал особо секретный отдел. Не имея о нем никакого представления, я все-таки отправился туда. Естественно, когда надо из одного засекреченного отдела перейти в другой, вы должны предъявить охранникам ваш пропуск, а они взамен выдадут вам другой (с иным шифром!) пропуск, который позволяет пройти в данный засекреченный отдел. Я просто подошел и вручил свой пропуск, действительный в моем отделе, и что вы думаете? Охранник выдал мне другой пропуск, на котором значилось мое имя! Я слегка ссутулился, и это сработало.
Я походил по неизвестной мне территории, положившись в выборе дороги на интуицию, и оказался перед дверью а которой красовалась широкая пластина, гласившая: «Престон Б. Николс, помощник директора проекта» Это было первое физически реальное доказательство того, что определенно происходит нечто необычное. Я уселся за стол и просмотрел все бумаги. Я знал, что вынести бумаги совершенно невозможно, поскольку на выходе из особо секретного отдела меня непременно тщательно осмотрят. Поэтому все увиденное, как мог, старался запомнить. Оказывается, у меня была целая вторая карьера, о которой я не имел ни малейшего представления! Однако о сути второй своей деятельности я не могу ничего сказать, поскольку это чрезвычайно секретно. В соответствии с соглашением, которое я подписал, когда пришел работать в BJW, я не имею права говорить о секретах фирмы в течение тридцати лет. Однако я не подписывал обещания хранить тайну относительно Монтаукского проекта.
За изучением этих материалов я провел шесть часов в своем вновь обретенном кабинете. Затем решил, что следует вернуться на прежнее рабочее место, пока рабочий день еще не закончился. На выходе я получил обратно свой пропуск и удалился. Прошло два дня, прежде чем я собрался вновь посетить тот отдел, чтобы проверить положение вещей. Я опять вручил охраннику пропуск, но на сей раз он не дал мне чего-либо взамен, а сказал: — Пройдите сюда. Мистер Роберте (имя вымышленное!) хочет с вами поговорить.
Из кабинета с надписью «Директор проекта» вышел мужчина, мистер Роберте. Он посмотрел на меня и произнес: — Зачем вы пожелали сюда прийти, сэр? — Поработать на своем втором рабочем месте, — ответил я.
— У вас нет здесь второго рабочего места, — заявил он.
Я указал на дверь, где раньше была табличка с моим именем. Однако когда мы с директором проекта подошли к комнате, таблички на месте не оказалось.
За пару дней, пока меня здесь не было, из комнаты убрали все следы моего пребывания.
Должно быть, они догадались, что я посетил кабинет, когда не полагалось. В тот момент я находился в обычном состоянии рассудка, а их это не устраивало.
Страница 6 из 11
