Они называют себя аномальщиками, или сталкерами. Их жизнь проходит в погоне за тайнами и чудесами. Они исследуют пещеры, непроходимые топи, идут по следам снежного человека, находят свидетельства исчезнувших цивилизаций, наблюдают за неопознанными летающими объектами. Кому-то такая жизнь кажется необычной, но это — их жизнь.
Добавить в моё избранное
11 мин, 19 сек 13819
Наш собеседник — сталкер и журналист, калужанин Андрей Перепелицын.
— В детстве нас окружает много таинственного, непознанного. Дети постоянно стремятся открыть для себя новое, задают бесконечные вопросы, они очень любопытны. Но вот вырос человек — и то ли он уже все знает, то ли просто не хочет знать. Любопытство куда-то теряется. Как же вам, аномальщикам, сталкерам, удается стать взрослыми и не утратить любопытства, страсти к познанию тайн? — Категорически не согласен с постановкой вопроса. У детей идет процесс обучения, не надо это путать с чувством любопытства. Есть такая наука — генетика популяций. Она утверждает, что среди животных с достаточно развитой нервной деятельностью, ведущих стадный, коллективный образ жизни, — это и приматы, и крысы, и даже крокодилы — в целях выживания популяции рождается определенное количество особей с задатками лидерства, из которых выходят вожаки стай, порядка одного-двух процентов. 80 процентов — это, так сказать, обыватели, чьи интересы ограничены треугольником «еда — размножение — сон» Есть более ленивые, менее ленивые. Но среди тех, кто каким-то образом выделяется из остальных, есть и такие, которых природа награждает повышенным чувством любопытства.
— То есть, это — генетически заложенные свойства? — Да, это основа резистентности вида, то есть его поддержания, условие, заложенное природой. Эти особи с повышенным чувством любопытства нередко спасают вид от вымирания. К примеру, взять серых крыс, которые долгое время жили в монгольских степях. Потом вдруг случилось резкое похолодание. Все «обывательские» особи вымерли, а те, которым было свойственно любопытство, стали искать другие ареалы обитания и выжили. А теперь расселились практически по всему миру.
— Так то крысы…
— А человеческие особи с повышенным любопытством в средние века заложили могущество испанской монархии, английской монархии, открывая новые земли, осваивая их. Они делали научные открытия и в физике, и в химии. И тогда, и сейчас.
— Ну, а много их таких — от природы любопытных? Я имею в виду современных сталкеров.
— Очень мало. Наша группа «Лабиринт» состоит всего из шести человек. Это — ядро, которое занимается поиском и разгадкой различных тайн природы. Порой в экспедициях к нам присоединяются и другие, кому хочется походить с рюкзаком по новым интересным местам. Некоторым наши подходы не нравятся, и они предпочитают заниматься этим в одиночку. Кому-то из награжденных повышенным чувством любопытства не позволяет далеко отлучаться семья, какие-то другие обязанности. То есть не всем удается реализовать задатки, заложенные природой. Но шесть человек в Калуге точно есть — группа«Лабиринт»
— А по России? — Тоже мало (автору интервью, очевидно, ничего не известно об научно-исследовательском объединении «Космопоиск» числу его членов и проделанной объединением работе; прим. М. Т!). Но мы ищем и находим друг друга. У нас есть уже связи с такими же группами в Питере, Подмосковье, в Стерлитамаке, в Екатеринбурге, в Бресте, в южных областях. Эти группы занимаются изучением аномальных явлений, тайн и загадок Земли. Появилось даже новое название — регионавты. Не краеведы, краеведы — это как-то больше к пенсионерам относится.
— Ваша погоня за тайной, она с чего началась? С детства? — Чувство любопытства, конечно, с детства. А об НЛО я впервые услышал в семь лет. Отец записал передачу радиостанции «Голос Америки» о тайнах НЛО. С этого, наверное, и началось увлечение уфологией. Потом стал много читать, искать информацию. Как-то все постепенно накапливалось. А потом, уже во времена«тарелочного» бума занялся этим по-настоящему.
— У вас были какие-то интересные открытий в детстве, находки? — Наверное, ничего особенного в то время не было. Увлекался фотографией, собирал камни. По большому счету, все началось в начале 90-х, когда все заговорили о летающих тарелках.
— Вы к этому времени уже закончили школу? Вы учились в Калуге? — Да, и воспоминания у меня о школе остались не самые радостные. Не хочу ее даже называть. Мне так и хотелось подъехать к ней на танке и ка-ак…
— Ой! Школа-то наша рассчитана на норму, на те самые 80 процентов. Стандартный подход.
— Но на Западе же могут строить обучение так, что любой ученик чувствует уважительное отношение к себе. Там могут уважать в детях человеческое достоинство. Даже методика воспитания грудных детей не рекомендует опрокидывать младенца на спину, потому что это формирует рабское чувство.
— Вернемся к летающим тарелкам? — В то время мне захотелось как-то реализовать это свое увлечение, и я начал искать союзников. Я уже занимался не только уфологией, но и криптозоологией, загадками животного мира и аномалистикой в целом. Хотелось найти какую-то организацию, которая бы тоже занималась этим.
— Нашли? — Нашел несколько эзотерических обществ. Тогда это было модным направлением.
— В детстве нас окружает много таинственного, непознанного. Дети постоянно стремятся открыть для себя новое, задают бесконечные вопросы, они очень любопытны. Но вот вырос человек — и то ли он уже все знает, то ли просто не хочет знать. Любопытство куда-то теряется. Как же вам, аномальщикам, сталкерам, удается стать взрослыми и не утратить любопытства, страсти к познанию тайн? — Категорически не согласен с постановкой вопроса. У детей идет процесс обучения, не надо это путать с чувством любопытства. Есть такая наука — генетика популяций. Она утверждает, что среди животных с достаточно развитой нервной деятельностью, ведущих стадный, коллективный образ жизни, — это и приматы, и крысы, и даже крокодилы — в целях выживания популяции рождается определенное количество особей с задатками лидерства, из которых выходят вожаки стай, порядка одного-двух процентов. 80 процентов — это, так сказать, обыватели, чьи интересы ограничены треугольником «еда — размножение — сон» Есть более ленивые, менее ленивые. Но среди тех, кто каким-то образом выделяется из остальных, есть и такие, которых природа награждает повышенным чувством любопытства.
— То есть, это — генетически заложенные свойства? — Да, это основа резистентности вида, то есть его поддержания, условие, заложенное природой. Эти особи с повышенным чувством любопытства нередко спасают вид от вымирания. К примеру, взять серых крыс, которые долгое время жили в монгольских степях. Потом вдруг случилось резкое похолодание. Все «обывательские» особи вымерли, а те, которым было свойственно любопытство, стали искать другие ареалы обитания и выжили. А теперь расселились практически по всему миру.
— Так то крысы…
— А человеческие особи с повышенным любопытством в средние века заложили могущество испанской монархии, английской монархии, открывая новые земли, осваивая их. Они делали научные открытия и в физике, и в химии. И тогда, и сейчас.
— Ну, а много их таких — от природы любопытных? Я имею в виду современных сталкеров.
— Очень мало. Наша группа «Лабиринт» состоит всего из шести человек. Это — ядро, которое занимается поиском и разгадкой различных тайн природы. Порой в экспедициях к нам присоединяются и другие, кому хочется походить с рюкзаком по новым интересным местам. Некоторым наши подходы не нравятся, и они предпочитают заниматься этим в одиночку. Кому-то из награжденных повышенным чувством любопытства не позволяет далеко отлучаться семья, какие-то другие обязанности. То есть не всем удается реализовать задатки, заложенные природой. Но шесть человек в Калуге точно есть — группа«Лабиринт»
— А по России? — Тоже мало (автору интервью, очевидно, ничего не известно об научно-исследовательском объединении «Космопоиск» числу его членов и проделанной объединением работе; прим. М. Т!). Но мы ищем и находим друг друга. У нас есть уже связи с такими же группами в Питере, Подмосковье, в Стерлитамаке, в Екатеринбурге, в Бресте, в южных областях. Эти группы занимаются изучением аномальных явлений, тайн и загадок Земли. Появилось даже новое название — регионавты. Не краеведы, краеведы — это как-то больше к пенсионерам относится.
— Ваша погоня за тайной, она с чего началась? С детства? — Чувство любопытства, конечно, с детства. А об НЛО я впервые услышал в семь лет. Отец записал передачу радиостанции «Голос Америки» о тайнах НЛО. С этого, наверное, и началось увлечение уфологией. Потом стал много читать, искать информацию. Как-то все постепенно накапливалось. А потом, уже во времена«тарелочного» бума занялся этим по-настоящему.
— У вас были какие-то интересные открытий в детстве, находки? — Наверное, ничего особенного в то время не было. Увлекался фотографией, собирал камни. По большому счету, все началось в начале 90-х, когда все заговорили о летающих тарелках.
— Вы к этому времени уже закончили школу? Вы учились в Калуге? — Да, и воспоминания у меня о школе остались не самые радостные. Не хочу ее даже называть. Мне так и хотелось подъехать к ней на танке и ка-ак…
— Ой! Школа-то наша рассчитана на норму, на те самые 80 процентов. Стандартный подход.
— Но на Западе же могут строить обучение так, что любой ученик чувствует уважительное отношение к себе. Там могут уважать в детях человеческое достоинство. Даже методика воспитания грудных детей не рекомендует опрокидывать младенца на спину, потому что это формирует рабское чувство.
— Вернемся к летающим тарелкам? — В то время мне захотелось как-то реализовать это свое увлечение, и я начал искать союзников. Я уже занимался не только уфологией, но и криптозоологией, загадками животного мира и аномалистикой в целом. Хотелось найти какую-то организацию, которая бы тоже занималась этим.
— Нашли? — Нашел несколько эзотерических обществ. Тогда это было модным направлением.
Страница 1 из 4
