Ледовый Капитан

— Это был здоровый, крепкий человечище — настоящий богатырь, — вспоминает Александр Александрович. (Вспоминает на ходу: его ждет очередная поездка, и потому интервью проходит пополам со сборами. В этот раз он выкроил время для нашей беседы буквально за пару часов до самолета на Москву!). — С Байкалом была связана большая и, наверное, лучшая часть его жизни. Охотовед по образованию, он приехал в наши края в 1954 году. Естественно, приехал не к городским улицам, магазинам и театрам — к Байкалу, к его природе. Он годами не вылазил оттуда. Шел по таежным тропинкам, осваивая, знакомясь с новой родиной. Если какое-то место особенно западало в душу, мог остановиться в нем и на месяц-другой, а то и на год-другой? — Лига Ледовых Капитанов была его детищем, его задумкой. Корни этого уходят еще в 1964 год, когда нашей семье довелось ехать по байкальскому льду на гусеничном снегоходе — этакой ледовой танкетке. Мы отправлялись в отпуск на Большую землю с метеостанции с жутковатым названием Покойники, где отец служил начальником. И так уж получилось, что водитель завел свою технику в полынью: не сумел объехать становую щель — разрыв, который «режет» Байкал почти пополам от Малого моря до Святого Носа в Бурятии. Глубина в том месте, кстати, была почти 1600 метров. Вездеход утонул, но пассажиры, к счастью, остались живы — отец буквально в последний момент выбросил из тонущей машины маленьких дочерей и жену, а потом по льду вывел нашу группу к тверди земной. С того момента отец и начал очень глубоко и серьезно изучать нрав невероятно красивого, но такого непредсказуемого и коварного байкальского льда.

Он вел наблюдения, общался с местными рыбаками и таежниками. Каждый из них как свои пять пальцев знал места километров на пятьдесят-семьдесят в округе, в зоне своих промысловых интересов. За пределами этого круга они, как правило, такие же новички, как и любой обычный турист, впервые попавший на лед Байкала. Отцу же в конце концов удалось создать единую, хотя и очень большую и сложную, систему знаний, позволяющую безопасно путешествовать по зимнему покрову озера. Закончилась его жизнь тоже на Байкале, два года назад мы похоронили его в Слюдянке. С тех пор и существует Лига Ледовых Капитанов имени Александра Бурмейстера.

— То есть получается, что он был самым первым Ледовым Капитаном? — В современном смысле получается, что так. Хотя самыми первыми были шаманы коренных народов, живших на берегах Славного моря. Со своими стадами они кочевали и в Танжеранской степи, на Ольхоне, в других местах побережья. Эти народы сена не косили, на зиму стога не запасали. Их жизнь и жизнь их скота зависела от пастбищ, а потому в поиске таковых кочевники постоянно перемещались с места на место, с одного берега Байкала на другой. И во время этих ледовых переходов проводниками племен были шаманы — люди, которые хранили и передавали по наследству свои специфические знания. Возможно, одним из определяющих факторов тут была их интуиция, а может быть, они — духи предков — и впрямь указывали своему роду безопасный путь. (Смеется!).

Тонкая наука

Сейчас знания о байкальском льде — практически наука. Это ведь только на первый взгляд он монолитный. Каждый год суровое озеро-море принимает свою жертву — зимой десятки автомобилей идут под лед и зачастую вместе со своими водителями и пассажирами. Это если рвать напрямую, без проводника. Если первый автомобильный след на льду озера — след машины Капитанов, значит, этот путь безопасен. Кстати, об одной из машин Капитанов — УАЗе-санитарке, «батоне» ходят легенды. Машине 11 лет, и, наверное, нет на Байкале точки, в которой не побывала«старушка» И до сих пор она, пережив пару капремонтов, показывает чудеса маневренности, прыгая через трещины, выкарабкиваясь из сугробов, штурмуя торосы, коих на Байкале в изобилии. Прямо талисман от опасностей.

— Каждый, кто бывал на байкальском льду, знает его опасность и непредсказуемость. Ведь, по сути, у озера нет сплошного покрова. Его зимняя «одежда» — куски льда размером в пять-десять километров. Их разделяют полыньи и трещины, их подмывают снизу подводные течения и выбросы донных газов, они постепенно вращаются и трутся друг о друга. Их гоняют ветры, немилосердно обламывая края. И трещин с каждым днем становится больше — вы слыхали, как«поет» лед? Ночью это пение слышно особенно отчетливо: мощный глухой стон поднимается из глубин озера — это ползут трещины в метровой толще льда. Угодить в разлом на Байкале — проще пареной репы, ведь он вполне может быть укрыт от непосвященного глаза снегом или тоненькой льдинкой на поверхности.

— Неужели можно предусмотреть все это? — (Смеется!). Тут в двух словах не расскажешь. Чтобы этому научиться, нужно жизнь посвятить. Во-первых, собственно знания: береговой линии, дна, течений и ветров. Затем знание различных примет, порою неразличимых обычному взгляду. Цвет снега, например, какой? — Белый? — А вот у эскимосов в словаре несколько десятков определений различных оттенков белого.