Тугой узел судьбы

Давний мой приятель, известный советский альпинист, не менее известный специалист по укладке гибких мостов над горными реками и ущельями Василий Осадчий, не сомневался в том, что для него, идущего по краю, не существует белого или черного цветов. Есть лишь бесчисленные оттенки серого, по поверьям горновосходителей, — зловещего символа то приближающейся, то отдаляющейся беды, завязанной до поры в тугой узел Судьбы. Расплетется он, и все… конец! Так и получилось. Моего товарища нет в живых, и я теперь вправе рассказать о невероятных событиях, участником которых был этот скромный, мужественный человек, упорно не желающий предавать их огласке, что в общем-то неудивительно.

Прежде чем приступить к рассказу о злоключениях Осадчего, надобно отметить, что мосты, которые он строил, были совершенно необычными. Это перекидные пешеходные дороги или дорожки, неотличимые от тех, что умели обустраивать уже в древности. Через пропасть перебрасывались четыре толстых пеньковых каната. Два, устланные легкими и прочными дощечками, служили для передвижения. Еще два, связанные с настилом множеством веревочек, являлись поручнями. С давних пор мало что изменилось. Разве что пеньку вытеснили стальные тросы, а к бетонным платформам либо скалам их крепят надежными массивными болтами.

Казалось бы, будь осторожным, внимательным, соблюдай технику безопасности и никаких проблем… Это так, если не считать, что профессиональная деятельность горных мостостроителей не чужда отрицательных эмоций. Чем это чревато? «Тем, — считал Осадчий, — что не в таких уж редких экстремальных ситуациях мгновенно, до неузнаваемости, изменяются не отдельные фрагменты окружающего, но вся реальность одновременно. Как ни крути: случайность — разновидность закономерности»

Так ли это? Знакомство с тремя достаточно убедительными отрывками из воспоминаний мостостроителя, полагаю, претендует на положительный ответ.

Июль 1961 года, Западная Сибирь, Горная Шория

«Мы оказались заложниками ситуации. Дважды переброшенные через горное ущелье, на дне которого шумела река, обильная удивительной рыбой хариусом, канаты мостов с наступлением ночи оказывались перерезанными точно по центру. Вертолет доставил промазученные бухты. Прилетел и наш начальник — Дугин. Под его надзором начались работы по перекидке третьего по счету моста. По вечерам с Дугиным ломали головы: как да почему рвались тросы. Поражало, что обрывы-то обрывами назвать было нельзя. Тросы не расплелись. Они были обрублены, и волокна в местах» обрывов«прихвачены электросваркой. Загадка? Чудо? И как только мост был восстановлен, Дугин — мужик не из робких — предложил ночью пройти по нему.»

Отправились. Дугин шел впереди. Я — следом. Зажженные фонари, возможность держаться за поручни делали прогулку даже приятной. И вдруг на полпути, выстрелив и взвизгнув, лопнули ограждающие канаты. Я отчетливо увидел, как начальник скользнул вниз, услышал громкий всплеск воды. Фонарь мой тут же погас. Получилось, что я повис между небом и землей. Что делать? Не растерялся. Лег на узкий настил и, ощупывая его края, попытался ползти. Но не смог. Меня сверху прижало, припечатало что-то. Краем глаза я увидел, что это «что-то» — чернее ночи, почувствовал что работает как пресс, то давя и обездвиживая, то отпуская. Так продолжалось до рассвета, когда я увидел, что настил цел только подо мной. Добраться до берега по двум уцелевшим канатам не составило труда. И начальник мой спасся: ни единой царапины. Как спасся? Непонятно. Сказал, что падал очень медленно, что его что-то давило сверху и снизу. Как оказался в палаточном лагере, не помнил. Одежда его была абсолютно сухой. Мост мы перенесли на сто метров левее. Насколько мне известно, больше ничего подобного там не случалось

Август 1971 года, Средняя Азия, Тянь-Шань

«Задача — наведение канатной переправы. Ущелье хоть и глубокое, но ширина его шесть метров — пустяк… Работали, играючи, но, видимо, забыли о том, что игра отличается от реальности тем, что ответственность за ее исход условна. Как говорится, доигрались, нарушили технологию.»

Тщательно осмотреть мост, пройти по нему нужно было начальству, то есть Дугину и мне. Кстати, настил предварительно испытывали, нагружали тяжестями. Крепкий, хороший мост! Чтобы соблюсти формальность, взяли бланки актов и — на мостик. Дело к обеду. Солнце печет. Легкий ветерок. Остановились на середине, чтобы ущельем полюбоваться.

Вдруг видим, расплетаются основные канаты, что совершенно невозможно ни теоретически, ни практически. Голова идет кругом. Я обнаруживаю, что при отсутствии точки опоры меня что-то удерживает от падения. Начальника тоже. И… укладывает бережно на уцелевшие канаты.

Спасены! Я лично сразу почувствовал присутствие Высшего, оберегающего, опекающего. Сделав такое открытие, я не стал докапываться до причин второго в моей жизни чудесного спасения.