Месячные у холодильника

Летать или не летать?

Человек верующий смело садится в любое транспортное средство. Он не впивается ногтями в подлокотники самолетного кресла при взлете и посадке — разве что помолится на дорожку. Но не все верующие, а в прежней, советской, мировоззренческой системе таковых было всего ничего.

Однако летали самолеты и ходили пароходыЕ Каждый, вероятно, посвоему решал проблему преодоления животного страха.

В бытность мою студентом я старался навещать маму четыре раза в году. Но домой, за две тысячи километров, я мог попасть на майские или октябрьские праздники, только прибегнув к услугам «Аэрофлота» Чтобы всякий раз не покрываться липким холодным потом, пришлось кардинально решить вопрос о допустимости полетов.

Для мамы я выработал такую версию. Смотри, толковал я ей, сколько летают спортсмены. К примеру, футболисты. В высшей лиге — команды 15 городов. 400 игр в сезон — это примерно столько же полетов. Но в чемпионате Союза восемь групповых турниров — это уже больше трех тысяч полетов в год. В футбол играют почти во всех странах мира, возьмем только большие — пусть их 50. Значит, сто пятьдесят тысяч полетов за сезон. Футбол и пассажирская авиация существуют сорок лет (эти расчеты я делал тридцать лет назад!). Вот уже 6 миллионов полетов. А сколько за футбольную историю случалось авиакатастроф? Одна-единственная: в 30-х годах разбилась итальянская команда «Торино»(ташкентский«Пахтакор» погиб поздней!). Считаем: на 6 миллионов полетов один трагический.

Выходит, вероятность несчастья — одна шестимиллионная.

Как ни странно, вопреки специфике женской логики эти выкладки слегка успокаивали мою маму, и она сравнительно мужественно провожала меня в аэропорт. Лишь взятое с меня обязательство немедленно по прибытии отстучать телеграмму доказывало неполноту моей победы.

Но на душе у меня было отнюдь не так безмятежно, как во время успокоительных бесед с мамой. Обучаясь в МАИ у специалистов, которые участвовали в создании наших знаменитых летающих машин, я не без тревоги узнал: сами-то они ни при каких условиях не садятся в самолеты. Уважаемые профессора, преподававшие мне аэродинамику, теорию теплообмена, авиационные двигатели, и в командировки, и в отпуска отправлялись только на поездах! Весьма соленый огурец для размышлений, не правда ли?

Год первый — катастрофический

По состоянию на начало декабря, когда я пишу эти строки, 2001 год уже побил печальный рекорд авиационных катастроф: 28 машин не совершили посадки.

Боюсь, к концу года число несчастий закроет третий десяток. Что случилось? Почему XXI век стартовал с рекордной отметки катаклизмов (не только, кстати, авиационных!)? Специалисты по проблемам безопасности теряются в догадках. Простые и популярные среди обывателей объяснения: близость конца света, влияние нестабильности общества на состояние летных экипажей и авиадиспетчеров, критический уровень изношенности техники — все это для знающих людей не доводы. Ведь расшибаются не только российские лайнеры и не только над территорией социальных реформ.

Во всем мире происходит нечто небывалое, повышающее уровень катастрофизма.

Не срабатывают и некоторые «авангардные» научные гипотезы. С некоторыми из них мы знакомили читателей (см. нашу страницу«Жить без катастроф» «МК» от 19 января 2001 г!). К примеру, академик РАЕН Николай Иванович Коровяков убежден:

самолеты в 80% случаев бьются по вине земного ядра, которое в своем движении относительно оболочки планеты создает гравитационные аномалии. Эта гипотеза даже позволяет предсказывать неблагоприятные для полетов дни. В большинстве случаев, когда самолет падает плашмя, вертикально вниз, можно было усматривать коварство ядра. Но «камнепад» машин последнего времени вынуждает заподозрить что-то помимо гравитационных аномалий.

Что именно? Кто сумеет ответить на этот вопрос, совершит прорыв в науке, жизненно важной для каждого из нас. Ведь если не все мы пассажиры воздушного флота — в нынешнем году наблюдается беспрецедентный отток клиентов авиакомпаний и банкротство еще недавно самых преуспевающих из них, — то уж в метро и трамвай садится каждый, любой из нас открывает краник газовой плиты и нажимает кнопку в лифте. А техногенная катастрофа может поджидать всюду.

Пассажир чихнул — корабль пошел ко дну

Если бы на пятом курсе, сдавая экзамен по эффективности и надежности летательных аппаратов, я додумался заявить профессору, что безопасность машины зависит в том числе и от самочувствия пассажиров, наверное, дело бы не ограничилось двойкой — не миновать мне тогда медкомиссии, на которой пришлось бы доказывать свою адекватность.

Сегодня, четверть века спустя, два уважаемых и весьма преуспевающих ученых — директор Института информологии Михаил Голота и заведующий теоретическим центром Владимир Мокий — уверяют: больные люди способны своим излучением вывести технику на грань поломки.