Оседлать вихрь

Новая энергетика бредет по «большой дороге»

Российская академия наук специально созывает ареопаг хранителей истины, которые в праведном гневе клеймят «лжеученых» — прежде всего тех, кто обходится без нефтяных скважин. А меня приглашают на испытание передвижной теплостанции, которая на моих глазах обогревает дом, черпая энергию из Вселенной. Не испросив соизволения ни у академиков, ни у олигархов-теплоносителей. Кому верить.

Найди ошибку в perpetuum nobile.

Наука не так уж заметно обогатила разговорный язык. От силы сотня обиходных слов и выражений перекочевали из школьной программы в бытовую феню. Благодаря Михаилу Булгакову все кому не лень поминают бином Ньютона. Хотя едва ли каждый двадцатый скажет, что это такое. Может быть, каждый двухсотый припомнит формулу бинома. И только опасный вундеркинд сумеет раскрыть скобки…

Другое понятие, взятое из науки и ставшее фольклорным, — вечный двигатель. Им чуть ли не клянутся, как когда-то честным пионерским. Наткнулся на какую сомнительную затею — «ну, ты, блин, вечный двигатель изобрел…» Любому ежику, кое-как осилившему восьмилетку, очевидно: этого точно не может быть. Как говорится, по определению (тоже словечко эмигрировало в русский из математики!).

А спроси этого эрудита: с чего ты, братец, взял, что вечный двигатель невозможен? В лучшем случае сошлется на замшелый эдикт Французской академии, запрещающий рассматривать проекты подобных устройств.

Лично у меня с «перпетуумом» свои давние отношения. В девятом, кажется, классе наша остроумная Надежда Степановна дала задание на дом: придумать вечный двигатель. А потом сосед по парте должен был оставить рожки да ножки от этого проекта. Все как добросовестные читатели«занимательного» Перельмана придумали какие-то механические крутилки-вертелки. А я выпендрился: изобрел капиллярную систему — вверх вода поднимается, как капля крови в стеклянной трубке при взятии анализа, ну а потом капает вниз. Мой сосед столько пыхтел над разоблачением, что я сам, грешным делом, на какое-то время затаился в испуге от собственной гениальности: да ведь за это Нобелевка светит.

А в конце 70-х наконец-то увидел работающий вечный двигатель своими глазами. Было это на улице Миклухо-Маклая, возле метро «Беляево» в лаборатории Ощепкова. Павел Кондратьевич показал мне лампочку от карманного фонарика, к которой были припаяны две проволочки, не замкнутые ни на что: вторые их концы свободно висели в воздухе. А лампочка — горела! Изобретатель недолго томил меня неизвестностью. Поведал, что проволока сделана из хитрого сплава меди и алюминия: левый конец — чисто медный, правый — чисто алюминиевый, а по всей длине слева направо содержание меди плавно уменьшается, содержание алюминия — постепенно возрастает. Электрон вынужден с ускорением бежать от алюминия к меди: средняя скорость движения электронов в меди гораздо выше, чем в алюминии. Вот электрончики и бегут. А значит, идет ток. Отнюдь не нарушая законов термодинамики.

Это, кстати, означает, что двигатель Ощепкова все-таки не вечный. Более корректно называть такие устройства даровыми источниками энергии. Ведь электрон для дополнительного ускорения черпает энергию из кристаллической решетки металла, а она, в свою очередь, — из окружающей среды. Павел Кондратьевич Ощепков — во избежание веселых сомнений — был профессором, доктором технических наук, заслуженным деятелем науки и техники РСФСР, заслуженным изобретателем РСФСР; он — создатель отечественного радиолокатора. В годы моего с ним знакомства Ощепков возглавлял Общественный институт энергетической инверсии. В этом названии отражена суть эффекта: инверсия означает обратное движение, то есть энергия переходит от менее нагретого тела к более нагретому.

Легко представить, как вставала на уши официальная наука, стремясь «найти ошибку» в электроцепи, собранной изобретателем. Чем хуже это у нее получалось, тем изощренней трепали нервы ученому. В итоге Ощепков умер, не добившись признания энергетической инверсии.

Но, видно, если лампочки зажигают, значит, это зачем-нибудь нужно…

Пусть управдом сойдет с ума

Погожим днем минувшей осени позвонил незнакомый полковник и пригласил посмотреть в работе торсионную тепловую установку. Я тотчас примчался к неказистому одноэтажному зданию квартирно-эксплуатационной части. Возле него стоял фургон «ЗиЛ-131» с красной надписью на желтом поле:«Аварийная передвижная тепловая станция» Гравитон«На крутобоком красном баке генератора прикреплена стальная табличка с основными техническими параметрами. Читаю: потребляемая мощность — 80 кВт, создаваемая мощность — 150 кВт.»

Все, точка. Не хочу «Гравитона» — хочу в«Белые Столбы» Чтобы чистые занавесочки, ромашки на подоконнике и чуткий доктор в накрахмаленном белом халате…

Красный бак — сердце тепловой станции. В нем вода с помощью установленного сзади мотора закручивается — примерно как в спускной воронке ванны.