В конце 90-х годов прошлого века независимый Институт социальных и национальных проблем провел общероссийское социологическое исследование, касающееся религиозности российской молодежи. Опрос проводился в 12-ти территориально экономических районах РФ, а также в Москве и Санкт-Петербурге с соблюдением общероссийских квот по полу, возрасту, национально-этническому составу и социально-профессиональной принадлежности.
Добавить в моё избранное
10 мин, 42 сек 8252
Исследование выявило отсутствие у молодежи отрицательных стереотипов, насаждавшихся прежде школьными программами и атеистическим воспитанием в целом, таких как «религия мешает развитию науки» «религия — удел старушек» и т. п. М. Мчедлов отмечает, что если еще 10-15 лет назад среди всех возрастных групп самый низкий показатель религиозности (1-2%!) был у молодых, то ныне возрастные различия уже не имеют большого значения. В этом можно убедиться по ответам респондентов всех мировоззренческих групп. Так, верующих в Бога среди молодежи оказалось 32,1%, среди взрослых — 34,9; колеблющихся между верой и неверием, соответственно, — 27 и 27,6; безразлично относящихся к религии — 13,9 и 14,7; неверующих — 14,6 и 13,5%. Заметная разница имеет место лишь среди верящих в сверхъестественные силы: 12,4% молодежи и 9,3% взрослых.
Автор высказывает предположение, что такой разрыв связан с увлечением молодежи различными формами нетрадиционной религиозности, в том числе вневероисповедной мистикой, к которой он относит веру в общение с духами, магию, знахарство, гадание, колдовство, астрологию.
Социолог Л. Новикова также отмечает возросший интерес молодежи к мистике. Она объясняет это тем, что крах коммунистической партийно-государственной идеологии произошел в России исторически мгновенно. В поисках новой идеологической опоры общественное сознание обратилось к ценностным стандартам, выработанным культурой ранее и пригодным для большинства населения. Религиозная идеология, основанная на принципах универсальности и непротиворечивости, оказалась типологически близка массовому сознанию.
Однако опросы, проведенные Л. Новиковой совместно с И. Дунаевой, показывают рост не столько религиозности, сколько «квазирелигиозности»: основная масса верующих в Бога не соблюдает традиционных требований церковной дисциплины, и их поведение религиозно не институциализировано. Данный феномен автор объясняет тем, что обращение к религии происходит в ситуации, когда несколько поколений людей в большинстве своем не имели никаких связей с институтом церкви. Сегодняшняя религиозность, по мнению Л. Новиковой, проявляется не в форме возвращения к ортодоксальной вере, а скорее в форме спонтанных духовных поисков личности в этой сфере. Индикатором такого «квазирелигиозного» сознания выступал включенный в анкеты ответ:«Я верю не в Бога, а в сверхьестественные силы» Как правило, в этом случае речь идет о паранаучной (НЛО, астрология и т. д!) и парарелигиозной (ворожба, гадания, порча и проч!) мифологии. Мифы такого рода не имеют ярко выраженного идеологического характера, и отношение к ним у людей относительно свободное. Для респондентов они представляли собой скорее своеобразную интеллектуальную игру. Возможно, обращение к ним является первичной формой секуляризации сознания. Респондентов такого типа было 6,8%. Л. Новикова отмечает зависимость между растущей религиозностью и полом респондентов: среди верующих и носителей квазирелигиозного сознания преобладали женщины (69,0% и 58,5% соответственно!). Автор утверждает, что наиболее активно к религиозной вере обращаются самые социально незащищенные группы населения.
В этой связи представляется целесообразным рассмотреть гипотезу об инерционности общественного сознания. Одним из первых ее выдвинул Л. Митрохин: в результате крушения прежних идолов и идеалов в середине 90-х годов в России возникла мировоззренческая сумятица, произошло духовно-нравственное одичание общества, что привело к распаду живой социальной ткани. Образовавшийся вакуум начал заполняться не только ценностями религий, традиционных для России и других развитых мировых религий, но и различными мистическими и оккультными представлениями, неоязычеством и мистикой.
Началось формирование нового мировоззрения, которое, как считает автор, должно было удовлетворять по меньшей мере трем требованиям:
а!) быть противоположным прежнему мировоззрению и символизировать полное «сжигание мостов»;
б!) быть цельным, универсальным, способным ориентировать человека во всем многообразии феноменов повседневной жизни;
в!) иметь приверженцев, готовых убежденно и настойчиво внедрять его в общественное мнение.
В 90— годах в России таким мировоззрением могла стать только религия. Однако религиозный бум, по мнению Л. Митрохина возникает от стремления покончить с прежней идеологией. Поэтому большинство россиян, получив долгожданную возможность отвергнуть жесткую догматическую систему, часто не задумываются о конкретном вероисповедании, которое они готовы принять, предпочитая именовать себя «верующими вообще» Л. Митрохин приводит красноречивый факт: в 1992 г.«верующими» себя называли 40% населения. Но на вопрос, исполняют ли они обязательные церковные обряды (молитвы, регулярные посещения церкви и т. д!), положительно ответили только 10-14%. Поэтому многие из«верующих» зафиксированных в социологических опросах, являются скорее всего приверженцами различных эклектических систем: неоязыческих представлений, культа НЛО, астрологии.
Автор высказывает предположение, что такой разрыв связан с увлечением молодежи различными формами нетрадиционной религиозности, в том числе вневероисповедной мистикой, к которой он относит веру в общение с духами, магию, знахарство, гадание, колдовство, астрологию.
Социолог Л. Новикова также отмечает возросший интерес молодежи к мистике. Она объясняет это тем, что крах коммунистической партийно-государственной идеологии произошел в России исторически мгновенно. В поисках новой идеологической опоры общественное сознание обратилось к ценностным стандартам, выработанным культурой ранее и пригодным для большинства населения. Религиозная идеология, основанная на принципах универсальности и непротиворечивости, оказалась типологически близка массовому сознанию.
Однако опросы, проведенные Л. Новиковой совместно с И. Дунаевой, показывают рост не столько религиозности, сколько «квазирелигиозности»: основная масса верующих в Бога не соблюдает традиционных требований церковной дисциплины, и их поведение религиозно не институциализировано. Данный феномен автор объясняет тем, что обращение к религии происходит в ситуации, когда несколько поколений людей в большинстве своем не имели никаких связей с институтом церкви. Сегодняшняя религиозность, по мнению Л. Новиковой, проявляется не в форме возвращения к ортодоксальной вере, а скорее в форме спонтанных духовных поисков личности в этой сфере. Индикатором такого «квазирелигиозного» сознания выступал включенный в анкеты ответ:«Я верю не в Бога, а в сверхьестественные силы» Как правило, в этом случае речь идет о паранаучной (НЛО, астрология и т. д!) и парарелигиозной (ворожба, гадания, порча и проч!) мифологии. Мифы такого рода не имеют ярко выраженного идеологического характера, и отношение к ним у людей относительно свободное. Для респондентов они представляли собой скорее своеобразную интеллектуальную игру. Возможно, обращение к ним является первичной формой секуляризации сознания. Респондентов такого типа было 6,8%. Л. Новикова отмечает зависимость между растущей религиозностью и полом респондентов: среди верующих и носителей квазирелигиозного сознания преобладали женщины (69,0% и 58,5% соответственно!). Автор утверждает, что наиболее активно к религиозной вере обращаются самые социально незащищенные группы населения.
В этой связи представляется целесообразным рассмотреть гипотезу об инерционности общественного сознания. Одним из первых ее выдвинул Л. Митрохин: в результате крушения прежних идолов и идеалов в середине 90-х годов в России возникла мировоззренческая сумятица, произошло духовно-нравственное одичание общества, что привело к распаду живой социальной ткани. Образовавшийся вакуум начал заполняться не только ценностями религий, традиционных для России и других развитых мировых религий, но и различными мистическими и оккультными представлениями, неоязычеством и мистикой.
Началось формирование нового мировоззрения, которое, как считает автор, должно было удовлетворять по меньшей мере трем требованиям:
а!) быть противоположным прежнему мировоззрению и символизировать полное «сжигание мостов»;
б!) быть цельным, универсальным, способным ориентировать человека во всем многообразии феноменов повседневной жизни;
в!) иметь приверженцев, готовых убежденно и настойчиво внедрять его в общественное мнение.
В 90— годах в России таким мировоззрением могла стать только религия. Однако религиозный бум, по мнению Л. Митрохина возникает от стремления покончить с прежней идеологией. Поэтому большинство россиян, получив долгожданную возможность отвергнуть жесткую догматическую систему, часто не задумываются о конкретном вероисповедании, которое они готовы принять, предпочитая именовать себя «верующими вообще» Л. Митрохин приводит красноречивый факт: в 1992 г.«верующими» себя называли 40% населения. Но на вопрос, исполняют ли они обязательные церковные обряды (молитвы, регулярные посещения церкви и т. д!), положительно ответили только 10-14%. Поэтому многие из«верующих» зафиксированных в социологических опросах, являются скорее всего приверженцами различных эклектических систем: неоязыческих представлений, культа НЛО, астрологии.
Страница 1 из 4
