На Санкт-Петербургском международном семинаре «НЛО и паранормальные явления в России», состоявшемся в ноябре 1992 года, я познакомился с Николаем Матвеевичем Опанасенко, жителем одного из поселков Лужского района Ленинградской области, в недавнем прошлом руководителем радиокружка и школьным механиком, ныне пенсионером.
Добавить в моё избранное
4 мин, 12 сек 17954
Он надеялся встретить на семинаре Льва Гиндилиса, известного специалиста по проблемам астрофизики и связи с иными цивилизациями. Гиндилиса в зале заседаний не обнаружилось, и я поинтересовался, что за проблему гость хотел с ним обсудить?
Выяснив, что я кандидат наук и консультант журнала Terminator, Николай Матвеевич поведал мне весьма любопытную историю. В школьные годы он увлекался радиолюбительством, в армии был радистом, а поскольку в те годы специалистов не хватало, пришлось остаться на сверхсрочную службу. Но однажды он получил серьезную травму при установке радиомачты и вернулся на «гражданку» Устроился руководителем радиокружка, думал, ненадолго, оказалось, до самой пенсии.
Где-то в шестидесятые годы в его руки попал журнал «Юный техник» со статьей«Таинственная Луна» где рассказывалось о странных световых вспышках и движущихся объектах на нашем естественном спутнике. Там же утверждалось, что еще в 20-х годах с Луны были приняты загадочные радиосигналы на волне 150 тысяч метров. Эта короткая строчка заинтересовала Опанасенко: как радиолюбитель он знал, что первые сеансы радиосвязи проходили как раз на сверхдлинных волнах, большие мощности на которых можно было получить даже с помощью обыкновенных машинных генераторов высокой частоты. Но уже в конце 20-х годов радиосвязь перешла на средние и короткие волны, и сверхдлинные были практически забыты. А значит, никто больше не пытался принимать сигналы из космоса на длинах волн в десятки и сотни километров.
Поскольку изготовление приемного устройства на длину волны 150 километров представляло не особо сложную, но громоздкую задачу, Николай Матвеевич стал сооружать «станцию космического приема» у себя дома. Основная проблема была в больших габаритах элементов колебательного контура, который к тому же должен быть перестраиваемым по диапазону. Катушку индуктивности из нескольких тысяч витков он намотал на метровой картонной шпуле от рулона бумаги, для конденсатора настройки сделал два ящика с перегородками из пластин алюминия, один из которых вдвигался в другой с помощью винтового домкрата. Антенну на такой диапазон было сделать невозможно, и в ее качестве выступила обыкновенная электросеть (экспериментировал он и с трансляционной сетью!). Зная коварные шутки поселковой электросети, достал старый автомобильный аккумулятор.
Cлушать «лунный» диапазон приходилось вечером и ночью — помех меньше. Долго пришлось возиться с усилителем и сетевым фоном, но когда все заработало как надо, Николай Матвеевич был поражен тем, что давно заброшенный радиодиапазон вовсе не пуст. Чаще всего в наушниках были слышны странные свистящие звуки постепенно понижающегося тона — они появлялись в любое время суток и года. Самыми редкими были«колокола» — внезапно возникающее звучание, напоминавшее гудение тяжелого колокола. Обычно в ночное время периодически возникали серии коротких звуковых сигналов, похожих на работу телетайпа. Они шли цугами — пакетами, иногда в течение нескольких минут, а затем внезапно пропадали. Зимой усиливались звуки типа пульсирующего низкого рокота, которые могли продолжаться часами.
Я поинтересовался, не слышал ли он когда-нибудь нечто похожее на человеческую речь или музыку, но Николай Матвеевич ответил отрицательно. Хотя другого я и не ожидал: длина радиоволны 150 километров соответствует частоте 2 килогерца и ее практически невозможно промодулировать человеческой речью или музыкальным произведением. С другой стороны, радиоволны такой частоты при достаточной интенсивности без всякого преобразования можно услышать как звук.
Из прочих сигналов-феноменов Николай Матвеевич упомянул про звуки, напоминавшие «капанье» и«нерегулярную морзянку»: в наушники словно врывалась чья-то передача кодированными сигналами, но через несколько секунд затихала, точнее, меняла диапазон. И лишь однажды случайно он обнаружил, что если быстро начать перестраиваться по частоте, сигнал можно снова поймать.
В статье «505 ниоткуда» («НЛО» n49 за 2004 год!) уже сообщалось, что во время Великого противостояния Марса в 1924 году предпринимались попытки принять радиопередачи с Марса на длинах волн от 30 до 75 километров. Действительно были приняты странные сигналы разных типов: короткие последовательности точек и тире, и«странная группа звуков» Некие специалисты тут же поспешили объявить, что источник сигналов находится вне Земли.
Чуть позже, когда было установлено наличие в атмосфере ионизированного слоя (слоя Хевисайда!), отражающего сверхдлинные и длинные волны, «внеземные сигналы» 1924 года были признаны ошибочными: раз ионосфера не выпускает сверхдлинные волны в космос, она не пропустит к земной поверхности и такие же волны извне. Подобная точка зрения существовала до шестидесятых годов прошлого века, когда было установлено, что сверхдлинные волны могут направляться силовыми линиями магнитного поля Земли. Двигаясь вдоль них, радиоволны прорываются сквозь ионосферу и уходят в космос на расстояния в десятки радиусов Земли.
Выяснив, что я кандидат наук и консультант журнала Terminator, Николай Матвеевич поведал мне весьма любопытную историю. В школьные годы он увлекался радиолюбительством, в армии был радистом, а поскольку в те годы специалистов не хватало, пришлось остаться на сверхсрочную службу. Но однажды он получил серьезную травму при установке радиомачты и вернулся на «гражданку» Устроился руководителем радиокружка, думал, ненадолго, оказалось, до самой пенсии.
Где-то в шестидесятые годы в его руки попал журнал «Юный техник» со статьей«Таинственная Луна» где рассказывалось о странных световых вспышках и движущихся объектах на нашем естественном спутнике. Там же утверждалось, что еще в 20-х годах с Луны были приняты загадочные радиосигналы на волне 150 тысяч метров. Эта короткая строчка заинтересовала Опанасенко: как радиолюбитель он знал, что первые сеансы радиосвязи проходили как раз на сверхдлинных волнах, большие мощности на которых можно было получить даже с помощью обыкновенных машинных генераторов высокой частоты. Но уже в конце 20-х годов радиосвязь перешла на средние и короткие волны, и сверхдлинные были практически забыты. А значит, никто больше не пытался принимать сигналы из космоса на длинах волн в десятки и сотни километров.
Поскольку изготовление приемного устройства на длину волны 150 километров представляло не особо сложную, но громоздкую задачу, Николай Матвеевич стал сооружать «станцию космического приема» у себя дома. Основная проблема была в больших габаритах элементов колебательного контура, который к тому же должен быть перестраиваемым по диапазону. Катушку индуктивности из нескольких тысяч витков он намотал на метровой картонной шпуле от рулона бумаги, для конденсатора настройки сделал два ящика с перегородками из пластин алюминия, один из которых вдвигался в другой с помощью винтового домкрата. Антенну на такой диапазон было сделать невозможно, и в ее качестве выступила обыкновенная электросеть (экспериментировал он и с трансляционной сетью!). Зная коварные шутки поселковой электросети, достал старый автомобильный аккумулятор.
Cлушать «лунный» диапазон приходилось вечером и ночью — помех меньше. Долго пришлось возиться с усилителем и сетевым фоном, но когда все заработало как надо, Николай Матвеевич был поражен тем, что давно заброшенный радиодиапазон вовсе не пуст. Чаще всего в наушниках были слышны странные свистящие звуки постепенно понижающегося тона — они появлялись в любое время суток и года. Самыми редкими были«колокола» — внезапно возникающее звучание, напоминавшее гудение тяжелого колокола. Обычно в ночное время периодически возникали серии коротких звуковых сигналов, похожих на работу телетайпа. Они шли цугами — пакетами, иногда в течение нескольких минут, а затем внезапно пропадали. Зимой усиливались звуки типа пульсирующего низкого рокота, которые могли продолжаться часами.
Я поинтересовался, не слышал ли он когда-нибудь нечто похожее на человеческую речь или музыку, но Николай Матвеевич ответил отрицательно. Хотя другого я и не ожидал: длина радиоволны 150 километров соответствует частоте 2 килогерца и ее практически невозможно промодулировать человеческой речью или музыкальным произведением. С другой стороны, радиоволны такой частоты при достаточной интенсивности без всякого преобразования можно услышать как звук.
Из прочих сигналов-феноменов Николай Матвеевич упомянул про звуки, напоминавшие «капанье» и«нерегулярную морзянку»: в наушники словно врывалась чья-то передача кодированными сигналами, но через несколько секунд затихала, точнее, меняла диапазон. И лишь однажды случайно он обнаружил, что если быстро начать перестраиваться по частоте, сигнал можно снова поймать.
В статье «505 ниоткуда» («НЛО» n49 за 2004 год!) уже сообщалось, что во время Великого противостояния Марса в 1924 году предпринимались попытки принять радиопередачи с Марса на длинах волн от 30 до 75 километров. Действительно были приняты странные сигналы разных типов: короткие последовательности точек и тире, и«странная группа звуков» Некие специалисты тут же поспешили объявить, что источник сигналов находится вне Земли.
Чуть позже, когда было установлено наличие в атмосфере ионизированного слоя (слоя Хевисайда!), отражающего сверхдлинные и длинные волны, «внеземные сигналы» 1924 года были признаны ошибочными: раз ионосфера не выпускает сверхдлинные волны в космос, она не пропустит к земной поверхности и такие же волны извне. Подобная точка зрения существовала до шестидесятых годов прошлого века, когда было установлено, что сверхдлинные волны могут направляться силовыми линиями магнитного поля Земли. Двигаясь вдоль них, радиоволны прорываются сквозь ионосферу и уходят в космос на расстояния в десятки радиусов Земли.
Страница 1 из 2
