Купец первой гильдии Лавр Скороходов держал в Одессе несколько лавок, что позволяло жить припеваючи, не думая о том, что могут наступить и черные дни. Но, как говорится, не бывает худа без добра, а добра без худа. Не выдержал купец напора оборотистых и ушлых конкурентов, разорился. Считал он себя человеком счастливым, посему великодушным. Простил притеснителей, распрощался с теплым городом у моря и с легким сердцем отправился обживать холодную Сибирь, будучи твердо уверенным, что судьба — это выбор, который делается по собственной воле.
Добавить в моё избранное
3 мин, 56 сек 2257
На новом месте он обустроился быстро и основательно. Возле деревенского кладбища, на берегу речушки Старица, срубил просторный дом, а чтобы обрести добрые отношения с односельчанами, заменил пришедший в негодность мост на новый из просмоленного бруса. Столь щедрый жест оценили по достоинству. И принялся Скороходов ставить купеческое дело. Шел 1893 год. Вскоре к нему вернулось богатство. О купце заговорили: везет, мол, ему…
— Везет тому, кто сам везет, — отшучивался Скороходов, не замечая, что зависть начинает перерастать в ненависть, ведущую в тупик отчуждения. Отлучался он из дому часто. Перед тем, как в очередной раз отправиться в Омск, обязательно наказывал дочерям Ксении и Вере не быть слишком доверчивыми, остерегаться темных вечеров. Куда там! Гулянья деревенской молодежи манили девиц слаще пряников.
И вот однажды в теплое летнее полнолуние, когда и не светло, и не темно, шли девушки по отцовскому мосту, уже прозванному Скороходовским. Шли-шли, да беду нашли, встретив пятерых крепко выпивших парней, несомненно, поджидавших именно их. Парни сгребли Ксению и Веру в охапку, принялись куражиться.
— На радость богатею, батюшке вашему, на радость, — приговаривал один из разбойников.
— Силы небесные, да не оставьте же! — надрывно крикнула Вера.
Сразу настил моста загудел, выгибаясь горбом. Испуганные парни отступили. И тут неведомо откуда взявшаяся огромная белая свинья начала атаковать злодеев по очереди. Изумленные девушки наблюдали. Зрелище было страшным. Летели клочья одежды, плоти, лилась кровь. Наконец страшилище исчезло. Сгинуло столь же таинственно, как появилось.
— Бежим! — крикнула Вера, увлекая за собой Ксению.
На сходе с моста беглянок словно припечатало к месту, обездвижило, обожгло знойным колющим дуновением. Они увидели перед собой высокую, стройную, с волосами, ниспадающими ниже плеч, женщину в сером, вспыхивающем золотистыми искорками платье.
— Вы попросили, и вот спасены, — бархатным, ласковым голосом заговорила она. — Но отеческие наказы исполнять надобно. А вы живете, не имея доброй, определенной родительской мудростью цели. Неопределенность цели — самая плохая из неопределенностей.
— Наша цель, в чем она? — осмелела Ксения.
— Жить вам надобно в смирении, а в деревне говорить, что я всегда буду являться здесь тем, кому судьбой уготовано сложить голову на войне.
— Свинья убила парней, нам их жаль, — сказала Вера.
— Они невредимы, только проучены, — ответила женщина в сером. — Троим суждено погибнуть, двоим стать вашими женихами. Видели вы никакую не свинью, отражение их грязных помыслов видели. Прощайте.
Все, что предрекла сестрам женщина, сбылось. Все, что пророчила мужчинам, переходящим мост в военное лихолетье, тоже сбывалось. Причем не может идти никакой речи о том, что призрачная красавица и животные — собаки, лисы, свиньи, сопровождающие ее, — галлюцинации. Солдаты, погибшие на гражданской, финской войнах, в боях Великой Отечественной, в Афганистане, имели встречи-откровения на мосту. Не только ночью. Днем тоже.
Вот как описывал встречу с женщиной в сером внук Скороходова, Яков, дошедший до Берлина и в 1945-м вернувшийся домой.
— После окончания артиллерийского училища я отвоевал полтора года. Пришел к выводу, что война — это дно жизни, на которое почему-то кладутся головы лучших. Меня ранило, да так, что чудом выжил. Дали отпуск для долечивания дома. И вот за полночь, протопав от райцентра 30 километров, я оказался на дедовом мосту. Зима была. Пуржило. А на мосту жарко, как возле печки. Тут из-под моих ног матерый волчище непонятно как выкатился. Я — за пистолет! Волк исчез. Вижу — женщина в сером платье. Ага, значит, не сказки это. А она мне: «Твоя судьба — уцелеть на войне, хотя ты уверен, что судьба — лишь череда повторяющихся глупостей»
И давай перечислять тех, кто пока жив, но погибнет. Называла она не только наших, деревенских, но и моих фронтовых товарищей тоже. Подошла ко мне, коснулась горячей ладонью щеки, а сама смотрит в сторону погоста и говорит: «Всем скажи — там мой мир» И побрела прочь от кладбища и моста. Чудно, что все предсказания ее сбылись. Кто она, кто! До смерти, видать, не прознаю…
Скороходовский мост поныне незыблем. Ребята, уходя в армию, наслышанные о его печальной славе, пытаются избежать встреч с загадочными сущностями. Кому-то это удается, кому-то нет. Прав был Лавр Скороходов, давным-давно сказавший: «Неизбежного не избежать»
И все-таки хотелось бы понять. Если женщина в сером — призрак, то что за энергия очеловечивает ее и наделяет даром всезнания? Почему встречам с ней предшествуют явления животных? Гипотезу, думается, можно выстроить, опираясь на предположения К. Юнга и Н. Козырева.
Первый считал, что все достоверные пророчества — от Бога, а нести их людям помогают животные. «Животные исполняют волю Господню более преданно, нежели люди.
— Везет тому, кто сам везет, — отшучивался Скороходов, не замечая, что зависть начинает перерастать в ненависть, ведущую в тупик отчуждения. Отлучался он из дому часто. Перед тем, как в очередной раз отправиться в Омск, обязательно наказывал дочерям Ксении и Вере не быть слишком доверчивыми, остерегаться темных вечеров. Куда там! Гулянья деревенской молодежи манили девиц слаще пряников.
И вот однажды в теплое летнее полнолуние, когда и не светло, и не темно, шли девушки по отцовскому мосту, уже прозванному Скороходовским. Шли-шли, да беду нашли, встретив пятерых крепко выпивших парней, несомненно, поджидавших именно их. Парни сгребли Ксению и Веру в охапку, принялись куражиться.
— На радость богатею, батюшке вашему, на радость, — приговаривал один из разбойников.
— Силы небесные, да не оставьте же! — надрывно крикнула Вера.
Сразу настил моста загудел, выгибаясь горбом. Испуганные парни отступили. И тут неведомо откуда взявшаяся огромная белая свинья начала атаковать злодеев по очереди. Изумленные девушки наблюдали. Зрелище было страшным. Летели клочья одежды, плоти, лилась кровь. Наконец страшилище исчезло. Сгинуло столь же таинственно, как появилось.
— Бежим! — крикнула Вера, увлекая за собой Ксению.
На сходе с моста беглянок словно припечатало к месту, обездвижило, обожгло знойным колющим дуновением. Они увидели перед собой высокую, стройную, с волосами, ниспадающими ниже плеч, женщину в сером, вспыхивающем золотистыми искорками платье.
— Вы попросили, и вот спасены, — бархатным, ласковым голосом заговорила она. — Но отеческие наказы исполнять надобно. А вы живете, не имея доброй, определенной родительской мудростью цели. Неопределенность цели — самая плохая из неопределенностей.
— Наша цель, в чем она? — осмелела Ксения.
— Жить вам надобно в смирении, а в деревне говорить, что я всегда буду являться здесь тем, кому судьбой уготовано сложить голову на войне.
— Свинья убила парней, нам их жаль, — сказала Вера.
— Они невредимы, только проучены, — ответила женщина в сером. — Троим суждено погибнуть, двоим стать вашими женихами. Видели вы никакую не свинью, отражение их грязных помыслов видели. Прощайте.
Все, что предрекла сестрам женщина, сбылось. Все, что пророчила мужчинам, переходящим мост в военное лихолетье, тоже сбывалось. Причем не может идти никакой речи о том, что призрачная красавица и животные — собаки, лисы, свиньи, сопровождающие ее, — галлюцинации. Солдаты, погибшие на гражданской, финской войнах, в боях Великой Отечественной, в Афганистане, имели встречи-откровения на мосту. Не только ночью. Днем тоже.
Вот как описывал встречу с женщиной в сером внук Скороходова, Яков, дошедший до Берлина и в 1945-м вернувшийся домой.
— После окончания артиллерийского училища я отвоевал полтора года. Пришел к выводу, что война — это дно жизни, на которое почему-то кладутся головы лучших. Меня ранило, да так, что чудом выжил. Дали отпуск для долечивания дома. И вот за полночь, протопав от райцентра 30 километров, я оказался на дедовом мосту. Зима была. Пуржило. А на мосту жарко, как возле печки. Тут из-под моих ног матерый волчище непонятно как выкатился. Я — за пистолет! Волк исчез. Вижу — женщина в сером платье. Ага, значит, не сказки это. А она мне: «Твоя судьба — уцелеть на войне, хотя ты уверен, что судьба — лишь череда повторяющихся глупостей»
И давай перечислять тех, кто пока жив, но погибнет. Называла она не только наших, деревенских, но и моих фронтовых товарищей тоже. Подошла ко мне, коснулась горячей ладонью щеки, а сама смотрит в сторону погоста и говорит: «Всем скажи — там мой мир» И побрела прочь от кладбища и моста. Чудно, что все предсказания ее сбылись. Кто она, кто! До смерти, видать, не прознаю…
Скороходовский мост поныне незыблем. Ребята, уходя в армию, наслышанные о его печальной славе, пытаются избежать встреч с загадочными сущностями. Кому-то это удается, кому-то нет. Прав был Лавр Скороходов, давным-давно сказавший: «Неизбежного не избежать»
И все-таки хотелось бы понять. Если женщина в сером — призрак, то что за энергия очеловечивает ее и наделяет даром всезнания? Почему встречам с ней предшествуют явления животных? Гипотезу, думается, можно выстроить, опираясь на предположения К. Юнга и Н. Козырева.
Первый считал, что все достоверные пророчества — от Бога, а нести их людям помогают животные. «Животные исполняют волю Господню более преданно, нежели люди.
Страница 1 из 2
