Не каждый даже коренной москвич знает о том, что в незапамятные времена на месте нынешних Патриарших прудов лежало, дурманя кисло-горькими испарениями, Козье болото, о котором ходила дурная слава. И поделом. То лихие людишки ограбят и убьют подвыпившего купца, навечно сокрыв следы преступления в трясине. То охотник поскользнется на кочке и окажется там же. А то кто-нибудь, не в меру любознательный, вечером пустится в погоню за ласковым светом таинственных болотных огней и не вернется. В общем, как говаривал знаток российской старины П.Н. Ожерельев, за столетия это гиблое место столько и стольких заглотило, что уподобилось поврежденному в рассудке упырю.
Добавить в моё избранное
3 мин, 51 сек 19291
И сам этот отважный краевед предпочитал обходить Патрики (так называли в народе пруды, пришедшие на смену болоту!) стороной. Даже упоминал об этом месте в своих многочисленных газетных опусах с оглядкой: «Не суюсь в мутные колдовские зеркала, дабы уцелеть»
Но как не соваться, коли столько здесь таинственного, коварного, непредсказуемого?
«В. Н. Стаценко, в мирное время вагоновожатый, в военное — ополченец, — вспоминал на исходе 1958 года Ожерельев, — поразил меня богатой интуицией, чувствительностью к изменению температуры событий, парадоксально сочетающейся с твердолобым презрением к моим не лишенным резона доводам о том, что за каменным нагромождением самых невероятных событий может ждать капкан вредоносной мистики. Стаценко, раскрыв передо мною душу, вдруг и с удивлением обнаружил, что ровным счетом ничего о себе не знает. Я не слепец. Я знаю, что ловушка лежащего ниже дна Патриков Козьего болота для него уже захлопнулась. Я хотел помочь этому наивному человеку. Он легкомысленно отмахнулся»
Патриаршьи пруды, проект реконструкции.
Вот как выглядят события, главное, но на самом подчиненное действующее лицо которых, — В. Н. Стаценко. Текст приводится в изложении Ожерельева с сохранением стилистики.
«Из умников я более всего уважаю Горация. Ведь он рекомендовал в трудных обстоятельствах сохранять рассудок. Я за месяц до июня 1941 года роман крутил с милой подружкой Марией. Все на Патриках, где звезды в ночи, как раздавленные бриллианты, и где вода у берега, как парное молоко, на середине — ключевая. Гулял серьезно, чинно, чисто… Сладкая сирень, ночные купания. Благодать. Привело это к ужасающей развязке. Виноват я. Согласился на пару с девушкой пруд переплыть. Сперва шло легко, смешливо. На середке голову мою буйную закружило, ноги заплело. Тону… Смутно помню, как Мария пыталась помочь. И вот лежу на берегу. И ее рядом нет. Звал, метался…»
Ночь. Что поделаешь? Три дня Марию искали. Неприятности с законом у меня были. Что они в сравнении с моим личным горем? Сгубил драгоценную душу… В ночь на 20 июня на берег пришел. Думаю о ней. И увидел ее! То есть представил. Не живой ведь человек, и тут, как живая. Темно, но ясно Марию вижу, отчетливо слышу голос ее: «Если не пошли вперед, пойдут назад» И мне кажется, что всего этого наваждения на самом деле нет, что это последствия моих переживаний. Но вот ведь! Не понятые мной тогда слова видения, пробуравив мозг, оказались понятными после войны: Гитлер рвался вперед, на Москву, его повернули вспять, потом закопали. Вот что творило тогда мое воображение! Но последней каплей стало все же второе пророчество призрачной Марии:«Вернешься с войны — вернешься ко мне…» С войны-то я вернулся, да как можно вернуться к умершему человеку?
Пять лет спустя события стали развиваться по столь фантастическому сценарию, что Ожерельев, повествуя о них, прибегнул к массе оговорок. В связи с этим впору напомнить один из основополагающих принципов, связанных с гармонизацией причинно-следственных связей в мироустройстве, предложенный лауреатом Нобелевской премии Ильей Пригожиным: «Эффективной можно считать лишь ту диалектическую систему, которая стремится к самоорганизации» Постулат этот идеально приложим к изломам судьбы Стаценко, не ведая того, ставшего активным элементом иррациональной системы, ядром которой явилась классическая аномальная зона Козье болото — Патриаршие пруды.
Послушаем В. Н. Стаценко.
«После госпиталя меня комиссовали. Вернулся на трамвай. Сразу пришлось скрытничать, чтобы не остаться без работы. Что заставило тревожиться? А то, что меня неотступно преследовало видение Марии. Оно докучало только на определенных отрезках пути и только в интервалах между 22 и 23 часами. Начиналось все с того, что словно крапивой обжигало ступни и спину. Мария светом мутным и серым обволакивала меня и требовала, чтобы я не забывал по субботам в полночь наведываться на Патрики и там ожидать, когда зазвучат голоса.»
Однажды я не подчинился и чуть не погиб, едва увернувшись от колес грузовика. После этого перечить я уже не решался. Ночами на берегу я видел иногда одну Марию, чаще — двух. Голосов было множество, и пророчествовали они хором из разных точек пространства. Предсказывали в основном бытовые мелочи. Называли дни выдачи получки, говорили, когда ангина или радикулит прихватят. Но случались предсказания и серьезные.
Как умереть кому-то из друзей, родных, я заранее узнавал. Причем с точностью до минут. Загодя, слово в слово, пересказывались конфликтные беседы с начальством.
После того, как призрачная Мария живописала обстоятельства аварии, через неделю случившейся не по моей вине, она исчезла навсегда, предупредив, что жизнь я проживу с ней, и не с призраком, а с молодой, красивой женщиной
Вскоре вагоновожатый женился. Суженую свою он встретил в полночь у Патриарших прудов. Внешне она совсем не походила на Марию. Лишь внешне.
Но как не соваться, коли столько здесь таинственного, коварного, непредсказуемого?
«В. Н. Стаценко, в мирное время вагоновожатый, в военное — ополченец, — вспоминал на исходе 1958 года Ожерельев, — поразил меня богатой интуицией, чувствительностью к изменению температуры событий, парадоксально сочетающейся с твердолобым презрением к моим не лишенным резона доводам о том, что за каменным нагромождением самых невероятных событий может ждать капкан вредоносной мистики. Стаценко, раскрыв передо мною душу, вдруг и с удивлением обнаружил, что ровным счетом ничего о себе не знает. Я не слепец. Я знаю, что ловушка лежащего ниже дна Патриков Козьего болота для него уже захлопнулась. Я хотел помочь этому наивному человеку. Он легкомысленно отмахнулся»
Патриаршьи пруды, проект реконструкции.
Вот как выглядят события, главное, но на самом подчиненное действующее лицо которых, — В. Н. Стаценко. Текст приводится в изложении Ожерельева с сохранением стилистики.
«Из умников я более всего уважаю Горация. Ведь он рекомендовал в трудных обстоятельствах сохранять рассудок. Я за месяц до июня 1941 года роман крутил с милой подружкой Марией. Все на Патриках, где звезды в ночи, как раздавленные бриллианты, и где вода у берега, как парное молоко, на середине — ключевая. Гулял серьезно, чинно, чисто… Сладкая сирень, ночные купания. Благодать. Привело это к ужасающей развязке. Виноват я. Согласился на пару с девушкой пруд переплыть. Сперва шло легко, смешливо. На середке голову мою буйную закружило, ноги заплело. Тону… Смутно помню, как Мария пыталась помочь. И вот лежу на берегу. И ее рядом нет. Звал, метался…»
Ночь. Что поделаешь? Три дня Марию искали. Неприятности с законом у меня были. Что они в сравнении с моим личным горем? Сгубил драгоценную душу… В ночь на 20 июня на берег пришел. Думаю о ней. И увидел ее! То есть представил. Не живой ведь человек, и тут, как живая. Темно, но ясно Марию вижу, отчетливо слышу голос ее: «Если не пошли вперед, пойдут назад» И мне кажется, что всего этого наваждения на самом деле нет, что это последствия моих переживаний. Но вот ведь! Не понятые мной тогда слова видения, пробуравив мозг, оказались понятными после войны: Гитлер рвался вперед, на Москву, его повернули вспять, потом закопали. Вот что творило тогда мое воображение! Но последней каплей стало все же второе пророчество призрачной Марии:«Вернешься с войны — вернешься ко мне…» С войны-то я вернулся, да как можно вернуться к умершему человеку?
Пять лет спустя события стали развиваться по столь фантастическому сценарию, что Ожерельев, повествуя о них, прибегнул к массе оговорок. В связи с этим впору напомнить один из основополагающих принципов, связанных с гармонизацией причинно-следственных связей в мироустройстве, предложенный лауреатом Нобелевской премии Ильей Пригожиным: «Эффективной можно считать лишь ту диалектическую систему, которая стремится к самоорганизации» Постулат этот идеально приложим к изломам судьбы Стаценко, не ведая того, ставшего активным элементом иррациональной системы, ядром которой явилась классическая аномальная зона Козье болото — Патриаршие пруды.
Послушаем В. Н. Стаценко.
«После госпиталя меня комиссовали. Вернулся на трамвай. Сразу пришлось скрытничать, чтобы не остаться без работы. Что заставило тревожиться? А то, что меня неотступно преследовало видение Марии. Оно докучало только на определенных отрезках пути и только в интервалах между 22 и 23 часами. Начиналось все с того, что словно крапивой обжигало ступни и спину. Мария светом мутным и серым обволакивала меня и требовала, чтобы я не забывал по субботам в полночь наведываться на Патрики и там ожидать, когда зазвучат голоса.»
Однажды я не подчинился и чуть не погиб, едва увернувшись от колес грузовика. После этого перечить я уже не решался. Ночами на берегу я видел иногда одну Марию, чаще — двух. Голосов было множество, и пророчествовали они хором из разных точек пространства. Предсказывали в основном бытовые мелочи. Называли дни выдачи получки, говорили, когда ангина или радикулит прихватят. Но случались предсказания и серьезные.
Как умереть кому-то из друзей, родных, я заранее узнавал. Причем с точностью до минут. Загодя, слово в слово, пересказывались конфликтные беседы с начальством.
После того, как призрачная Мария живописала обстоятельства аварии, через неделю случившейся не по моей вине, она исчезла навсегда, предупредив, что жизнь я проживу с ней, и не с призраком, а с молодой, красивой женщиной
Вскоре вагоновожатый женился. Суженую свою он встретил в полночь у Патриарших прудов. Внешне она совсем не походила на Марию. Лишь внешне.
Страница 1 из 2
