В 1921 году в Воронеже вышла брошюра под названием «Революционные способы лечения электричеством», изданная доктором Кулишевским за собственный счет. Автор описывал странные события, свидетелем которых являлся, и делал поразительные предложения, вытекавшие из наблюдений.
Добавить в моё избранное
4 мин, 2 сек 672
Ноябрьским днем 1904 года во время охоты, устроенной местными помещиками в честь посещения Рамони великим князем Михаилом Александровичем, случилась нежданная «снежная» гроза. Молния угодила в Дронова Владимира Игнатьевича, пятидесятилетнего капитана в отставке. Лошадь под капитаном убило наповал, сам же он впал беспамятство, из которого вышел через полчаса. Никакого видимого ущерба молния Дронову не причинила, но все металлические предметы его одежды не расплавились — испарились! По счастью, капитан ездил на охоту только ради моциона и ни ружья, ни патронов при себе не имел.
Разговоры о необыкновенном происшествии возобновились после того, как у плешивого Дронова принялись отрастать густые черные волосы. Чтобы избежать внимания и расспросов, капитану пришлось брить голову. Следом у него выпали все оставшиеся зубы, но взамен выпавших выросли новые, крепкие и здоровые.
Доктор Кулишевский, наблюдавший странного пациента, задокументировал факт смены зубов в пятидесятилетнем возрасте. Казус был опубликован в медицинском журнале и часто приводится в учебниках стоматологии.
Но более физических изменений Кулишевского заинтриговали изменения в душевной сфере пострадавшего от молнии. Капитан начал жаловаться на преследующие его кошмары: ночь за ночью ему снились сцены собственной гибели, вернее, гибели лица, в которое он перевоплощался во время сновидения. Картины, поразительно яркие, оставлявшие после себя впечатление подлинной достоверности, тем не менее были полны фантастических черт: то он будто бы плывет на огромном подводном корабле, схожем с «Наутилусом» из романа Жюля Верна, корабль этот внезапно терпит катастрофу, и он, проходя все стадии отчаяния, умирает от удушья; то вдруг переносится в огромный, стоэтажный дом, и дом этот рушится, оседает, погребая под собой его и тысячи других людей; то оказывается в подземной железной дороге, наподобие лондонской, только несравненно чище и красивее, но вдруг в поезде случается пожар, и он погибает в пламени…
Прописанные бром, а затем и лауданум помогали плохо, и Кулишевский отменил назначения, предоставляя действовать природе. Кошмары продолжались, и Дронов по-прежнему боялся засыпать, однако во второй половине сна к нему стали приходить видения безмятежные, умилительные, и вставал он свежим и отдохнувшим.
Вдруг заметили, что Владимиру Игнатьевичу необыкновенно везет в карты. Играли в уезде no-маленькой, для приятного времяпрепровождения, удачливость капитана вызвала пересуды. Капитан, видя это, совершенно отстал от карточной игры. Доктору он пояснил, что выигрывал нечувствительно, инстинктивно, не прибегая к расчету или запоминанию бывших в игре карт.
Открылись в капитане и другие таланты. Однажды сосед его, помещик К, пожаловался, что потерял выигрышный билет, на который выпал изрядный куш. Дронов тут же посоветовал помещику перелистать томик Боборыкина, что стоял у К. в книжном шкапе. И точно, выигрышный билет оказался в книге: К. по рассеянности воспользовался им как закладкой. Случалось капитану при помощи специальных пассов снимать зубную и головную боль у страждущих, впрочем, за более серьезные недуги он не брался.
Начиная с 1905 года Дронов принялся за биржевые операции и в них преуспел. Стоило Дронову купить за безделицу акции умирающей золотодобывающей компании, как та вдруг открывала новые золотоносные месторождения; то же повторялось и с нефтяными скважинами, и с алмазными шахтами. Зерновая биржа служила ему неразменным червонцем: Владимир Игнатьевич точно предсказывал, будет год урожайным или нет, и соответственно этому закупал или продавал зерно огромными партиями с большой выгодой. К 1912 году Дронов считался одним из богатейших лиц во всей губернии, хотя истинные размеры его состояния вряд ли кто знал: значительную часть капитала он держал в ценных бумагах иностранных государств, преимущественно Северо-Американских Соединенных Штатов.
Туда и переехал он накануне нового, 1914 года. Перед отъездом капитан встретился с доктором Кулишевским. «Здесь, под Воронежем, ударила молния, изменившая меня, — будто бы сказал Дронов, листая атлас мира, — а здесь вскоре ударит молния, которая изменит весь мир» При этом он указал на сербский городок Сараево.
«Теперь, спустя годы, — пишет далее Кулишевский, — я совершенно уверен: удар молнии стимулировал развитие определенных участков головного мозга Дронова, до того находящихся в зачаточном, подавленном состоянии. Вследствие этого Дронов обрел способность к исключительному анализу событий, внешне проявляющему себя как феномен ясновидения. Но подобные способности должны быть у каждого! Революция — вот та молния, которая даст толчок развитию человечества.»
Человеческий мозг — чрезвычайно сложный, развившийся в процессе эволюции орган, который в настоящее время использует едва ли десятую часть своих возможностей.
Разговоры о необыкновенном происшествии возобновились после того, как у плешивого Дронова принялись отрастать густые черные волосы. Чтобы избежать внимания и расспросов, капитану пришлось брить голову. Следом у него выпали все оставшиеся зубы, но взамен выпавших выросли новые, крепкие и здоровые.
Доктор Кулишевский, наблюдавший странного пациента, задокументировал факт смены зубов в пятидесятилетнем возрасте. Казус был опубликован в медицинском журнале и часто приводится в учебниках стоматологии.
Но более физических изменений Кулишевского заинтриговали изменения в душевной сфере пострадавшего от молнии. Капитан начал жаловаться на преследующие его кошмары: ночь за ночью ему снились сцены собственной гибели, вернее, гибели лица, в которое он перевоплощался во время сновидения. Картины, поразительно яркие, оставлявшие после себя впечатление подлинной достоверности, тем не менее были полны фантастических черт: то он будто бы плывет на огромном подводном корабле, схожем с «Наутилусом» из романа Жюля Верна, корабль этот внезапно терпит катастрофу, и он, проходя все стадии отчаяния, умирает от удушья; то вдруг переносится в огромный, стоэтажный дом, и дом этот рушится, оседает, погребая под собой его и тысячи других людей; то оказывается в подземной железной дороге, наподобие лондонской, только несравненно чище и красивее, но вдруг в поезде случается пожар, и он погибает в пламени…
Прописанные бром, а затем и лауданум помогали плохо, и Кулишевский отменил назначения, предоставляя действовать природе. Кошмары продолжались, и Дронов по-прежнему боялся засыпать, однако во второй половине сна к нему стали приходить видения безмятежные, умилительные, и вставал он свежим и отдохнувшим.
Вдруг заметили, что Владимиру Игнатьевичу необыкновенно везет в карты. Играли в уезде no-маленькой, для приятного времяпрепровождения, удачливость капитана вызвала пересуды. Капитан, видя это, совершенно отстал от карточной игры. Доктору он пояснил, что выигрывал нечувствительно, инстинктивно, не прибегая к расчету или запоминанию бывших в игре карт.
Открылись в капитане и другие таланты. Однажды сосед его, помещик К, пожаловался, что потерял выигрышный билет, на который выпал изрядный куш. Дронов тут же посоветовал помещику перелистать томик Боборыкина, что стоял у К. в книжном шкапе. И точно, выигрышный билет оказался в книге: К. по рассеянности воспользовался им как закладкой. Случалось капитану при помощи специальных пассов снимать зубную и головную боль у страждущих, впрочем, за более серьезные недуги он не брался.
Начиная с 1905 года Дронов принялся за биржевые операции и в них преуспел. Стоило Дронову купить за безделицу акции умирающей золотодобывающей компании, как та вдруг открывала новые золотоносные месторождения; то же повторялось и с нефтяными скважинами, и с алмазными шахтами. Зерновая биржа служила ему неразменным червонцем: Владимир Игнатьевич точно предсказывал, будет год урожайным или нет, и соответственно этому закупал или продавал зерно огромными партиями с большой выгодой. К 1912 году Дронов считался одним из богатейших лиц во всей губернии, хотя истинные размеры его состояния вряд ли кто знал: значительную часть капитала он держал в ценных бумагах иностранных государств, преимущественно Северо-Американских Соединенных Штатов.
Туда и переехал он накануне нового, 1914 года. Перед отъездом капитан встретился с доктором Кулишевским. «Здесь, под Воронежем, ударила молния, изменившая меня, — будто бы сказал Дронов, листая атлас мира, — а здесь вскоре ударит молния, которая изменит весь мир» При этом он указал на сербский городок Сараево.
«Теперь, спустя годы, — пишет далее Кулишевский, — я совершенно уверен: удар молнии стимулировал развитие определенных участков головного мозга Дронова, до того находящихся в зачаточном, подавленном состоянии. Вследствие этого Дронов обрел способность к исключительному анализу событий, внешне проявляющему себя как феномен ясновидения. Но подобные способности должны быть у каждого! Революция — вот та молния, которая даст толчок развитию человечества.»
Человеческий мозг — чрезвычайно сложный, развившийся в процессе эволюции орган, который в настоящее время использует едва ли десятую часть своих возможностей.
Страница 1 из 2
