Племенной бык Помпилиус для колхоза «Победа коммунизма» явился козырем, талисманом, последней надеждой выправить бедственное положение, в котором долгие годы пребывало хозяйство. Потомство Помпилиуса просто обязано было вывести«Победу» в передовики и обеспечить безусловное выполнение планов по надоям и мясозаготовке. Ветеринарный врач Александр Харин даже кошмарами мучался от ответственности: снилось ему, что бык заболел, а он то шприц найти не может, то стетоскоп, а то и вовсе пьян, на ногах не стоит.
Добавить в моё избранное
4 мин, 30 сек 11288
И — сон в руку! По вине пьяного скотника Помпилиус сломал переднюю ногу — открытый инфицированный перелом. Харин сутки напролет проводил у быка, но тому день ото дня становилось хуже и хуже — присоединилась жестокая пневмония.
Ветеринар уже был в последнем градусе тоски, когда соседка (в колхозе Харин работал второй год, попав по распределению после сельхозинститута!) посоветовала обратиться к старой Анне, что живет на хуторе Ветряк.
Харин и прежде слышал, что есть на том хуторе старуха-знахарка, но ходили к ней деревенские редко: лечить-то она животину лечила, да только скучными после того лечения становились и коровы, и свиньи, и даже собаки. Причем и бралась за дело она с разбором, иной хоть что угодно посули, даже деньги — откажет, а другому поможет, попросив взамен огород прополоть или дров привезти.
Сам Харин в народную ветеринарию верил слабо, и то, что он, дипломированный специалист, пошел-таки к бабке, показывает, насколько тяжким было положение. Утопающий хватается за соломинку, умирающий — за знахарку. То, что умирал не человек, а бык, дела не меняло.
Хутор стоял в пятнадцати верстах от колхоза, на полпути к воинскому полигону. Прежде там, верно, была мельница, но давно сгорела, хутор обезлюдел, и доживала на нем свой век одна баба Аня. Харина она встретила приветливо и обещала помочь. Вот завтра бы пришел, все, поздно, а ныне — как раз успел.
Помощь ее выразилась в бутылке мутной воды, в которой плавали лепестки ромашки. Баба Аня посоветовала добавить воду к питью быка — и более о скотине не тревожиться.
С отчаяния Харин так и поступил. Выбирать не приходилось: Помпилиус откровенно готовился умереть. Влив содержимое бутылки насильно — бедняга сам уже и пить не мог, — Харин ушел к себе искать забвение в бутылке иной.
Наутро Помпилиус чувствовал себя много лучше ветеринара. Произошло невероятное, и в первую минуту Харину даже подумалось, что быка подменили: вместо подыхающей скотины он увидел совершенно здоровое животное. Бык охотно, даже жадно ел и сено, и комбикорм, спокойно опираясь на сломанную ногу. Перелом зажил, оставив на коже рубец, выглядевший так, словно ему несколько лет. Пневмония исчезла бесследно.
Половину от полученной за спасение быка премии Харин хотел отнести бабе Ане, но опоздал: накануне она возвращалась из центральной усадьбы, где получала пенсию, и во время внезапной грозы молния поразила ее в ста метрах от дома.
Гибель старушки опечалила Харина, он клял себя, что сразу по исцелении Помпилиуса не выбрался к ней, но за время болезни быка он подзапустил остальные дела и должен был наверстать упущенное.
Вместе со старушкой ушел и секрет снадобья. Но Харин с детства рос человеком упорным и методичным, и решил сам восстановить рецептуру. Собственно, компонентов было два — вода и ромашка. Ромашка сама по себе, конечно, не могла дать столь потрясающего результата. Быть может, дело в воде?
Он обследовал источники, находящиеся вблизи хутора Ветряка, но ничего необычного в воде не нашел. Восстановив в памяти разговор со знахаркой, он предположил, что имеет значение фактор времени. Действительно, он ходил к знахарке точно после полнолуния.
Быть может, и воду нужно было брать в полнолуние?
Дождавшись оного, он вновь отобрал воду прямо из криницы, что стояла у самого хутора. В примитивной колхозной лаборатории возможности для анализа ограничены, но Харин сделал все, что мог. Вода и в самом деле оказалась необычной — удельный вес ее составлял 1021, температура кипения сто четыре градуса вместо положенных ста, а качественный анализ на белок давал положительный результат.
Он проверил на цыплятах, обладает ли вода целебным даром. Да, обладает, причем исключительно эффективным — самые тяжелые травмы заживали за несколько часов. Но целебные свойства сохранялись лишь в течение суток, после чего вода теряла как свои уникальные физико-химические свойства, так и способность исцелить.
В течение полугода Харин ежедневно брал пробы из хуторской криницы. Предположение о том, что вода целебна только во время полнолуния, полностью подтвердилось. Вероятно, рассуждал Харин, приливные силы, особенно активные именно в полнолуние, вызывают подъем подпочвенных вод из глубин, глубин, содержащих неведомую субстанцию X, придающую воде необычайные целительные свойства. Что продуцирует субстанцию X (не «Икс» а«Харин»!), колония микроорганизмов, грибница, сочетание высоких температур, давления и минерального окружения, оставалось неясным, но Харин не спешил ставить в известность научную общественность о секрете знахарки. Он полагал, что в этом случае вспыхнет борьба за лавры первооткрывателя, и столичные академики и профессора не отдадут безвестному ветеринару должного, в лучшем случае упомянут его имя мелким шрифтом в сносках.
Хранение воды в замороженном виде продлевало сохранность субстанции Х до недели, что уже было успехом.
Ветеринар уже был в последнем градусе тоски, когда соседка (в колхозе Харин работал второй год, попав по распределению после сельхозинститута!) посоветовала обратиться к старой Анне, что живет на хуторе Ветряк.
Харин и прежде слышал, что есть на том хуторе старуха-знахарка, но ходили к ней деревенские редко: лечить-то она животину лечила, да только скучными после того лечения становились и коровы, и свиньи, и даже собаки. Причем и бралась за дело она с разбором, иной хоть что угодно посули, даже деньги — откажет, а другому поможет, попросив взамен огород прополоть или дров привезти.
Сам Харин в народную ветеринарию верил слабо, и то, что он, дипломированный специалист, пошел-таки к бабке, показывает, насколько тяжким было положение. Утопающий хватается за соломинку, умирающий — за знахарку. То, что умирал не человек, а бык, дела не меняло.
Хутор стоял в пятнадцати верстах от колхоза, на полпути к воинскому полигону. Прежде там, верно, была мельница, но давно сгорела, хутор обезлюдел, и доживала на нем свой век одна баба Аня. Харина она встретила приветливо и обещала помочь. Вот завтра бы пришел, все, поздно, а ныне — как раз успел.
Помощь ее выразилась в бутылке мутной воды, в которой плавали лепестки ромашки. Баба Аня посоветовала добавить воду к питью быка — и более о скотине не тревожиться.
С отчаяния Харин так и поступил. Выбирать не приходилось: Помпилиус откровенно готовился умереть. Влив содержимое бутылки насильно — бедняга сам уже и пить не мог, — Харин ушел к себе искать забвение в бутылке иной.
Наутро Помпилиус чувствовал себя много лучше ветеринара. Произошло невероятное, и в первую минуту Харину даже подумалось, что быка подменили: вместо подыхающей скотины он увидел совершенно здоровое животное. Бык охотно, даже жадно ел и сено, и комбикорм, спокойно опираясь на сломанную ногу. Перелом зажил, оставив на коже рубец, выглядевший так, словно ему несколько лет. Пневмония исчезла бесследно.
Половину от полученной за спасение быка премии Харин хотел отнести бабе Ане, но опоздал: накануне она возвращалась из центральной усадьбы, где получала пенсию, и во время внезапной грозы молния поразила ее в ста метрах от дома.
Гибель старушки опечалила Харина, он клял себя, что сразу по исцелении Помпилиуса не выбрался к ней, но за время болезни быка он подзапустил остальные дела и должен был наверстать упущенное.
Вместе со старушкой ушел и секрет снадобья. Но Харин с детства рос человеком упорным и методичным, и решил сам восстановить рецептуру. Собственно, компонентов было два — вода и ромашка. Ромашка сама по себе, конечно, не могла дать столь потрясающего результата. Быть может, дело в воде?
Он обследовал источники, находящиеся вблизи хутора Ветряка, но ничего необычного в воде не нашел. Восстановив в памяти разговор со знахаркой, он предположил, что имеет значение фактор времени. Действительно, он ходил к знахарке точно после полнолуния.
Быть может, и воду нужно было брать в полнолуние?
Дождавшись оного, он вновь отобрал воду прямо из криницы, что стояла у самого хутора. В примитивной колхозной лаборатории возможности для анализа ограничены, но Харин сделал все, что мог. Вода и в самом деле оказалась необычной — удельный вес ее составлял 1021, температура кипения сто четыре градуса вместо положенных ста, а качественный анализ на белок давал положительный результат.
Он проверил на цыплятах, обладает ли вода целебным даром. Да, обладает, причем исключительно эффективным — самые тяжелые травмы заживали за несколько часов. Но целебные свойства сохранялись лишь в течение суток, после чего вода теряла как свои уникальные физико-химические свойства, так и способность исцелить.
В течение полугода Харин ежедневно брал пробы из хуторской криницы. Предположение о том, что вода целебна только во время полнолуния, полностью подтвердилось. Вероятно, рассуждал Харин, приливные силы, особенно активные именно в полнолуние, вызывают подъем подпочвенных вод из глубин, глубин, содержащих неведомую субстанцию X, придающую воде необычайные целительные свойства. Что продуцирует субстанцию X (не «Икс» а«Харин»!), колония микроорганизмов, грибница, сочетание высоких температур, давления и минерального окружения, оставалось неясным, но Харин не спешил ставить в известность научную общественность о секрете знахарки. Он полагал, что в этом случае вспыхнет борьба за лавры первооткрывателя, и столичные академики и профессора не отдадут безвестному ветеринару должного, в лучшем случае упомянут его имя мелким шрифтом в сносках.
Хранение воды в замороженном виде продлевало сохранность субстанции Х до недели, что уже было успехом.
Страница 1 из 2
