В полдень 18 сентября 1965 года над Кольским полуостровом произошло космическое сражение — такое предположение можно сделать на основании обломка, принадлежащего пермскому уфологу Эмилю Бачурину. Небольшой кусочек серого металла с явными следами технологической обработки на 99,9 процента состоит из вольфрама. Земная металлургия материалы такого уровня чистоты создавать пока не способна.
Добавить в моё избранное
8 мин, 22 сек 18667
Интуитивно принял решение уходить влево, чтобы не попасть под падающие обломки. Одновременно подал команду ведомым:» Делай как я!«Ответов не было, в шлемофоне стоял резкий писк. Оглянулся — ведомые поняли меня и повторили маневр.»
Выше места взрыва в воздухе появилось несколько расширяющихся полупрозрачных колец, которые как бы выходили одно из другого, подскакивая вверх не менее чем на 300 метров. Цвет колец чередовался: светло-зеленый — светло-розовый. Кольца быстро уходили вверх, никаких объектов внутри колец и над ними я не увидел. Через две-три минуты связь восстановилась, но с сильными помехами
На экранах радаров вместо первой НРМ появилось пятно помех, которое исчезло через 1,5 минуты. Вторая, более крупная мишень стремительно ушла в стратосферу и была потеряна всеми радарами.
Впрочем, про «летающие тарелки» в то время уже слыхали. Флаг-штурман Полярной авиации Владимир Аккуратов, впоследствии ставший известным российским уфологом, во время расследования высказал мнение, что над Кольским полуостровом столкнулись неземные силы. По крайней мере, второй объект, за 2,5 минуты снизившийся с 22 до 4 километров, а после уничтожения«невидимки» улетевший за пределы стратосферы, был явно техногенным и управляемым. Его технические характеристики (скорость, мгновенные изменения траектории, устойчивость к колоссальным перегрузкам!) не способен продемонстрировать ни один земной летательный аппарат. Зато сам Аккуратов и другие полярные летчики не раз встречались с подобными явлениями в воздухе.
Но чиновников от авиации и ПВО больше заботили земные проблемы, поэтому Аккуратов дал подписку о неразглашении и 25 лет молчал.
Однако не молчали гражданские специалисты из Северодвинска, которых привлекали к проведению радиационной разведки. От них-то в середине 80-х информация и попала в северодвинский УФО-центр «Полярная Звезда»
Примерно тогда же под Кандалакшей возобновились поиски тех самых «расплавленных капель» Летом 1990 года уфологам из Петрозаводска первым улыбнулась удача. Они нашли небольшой кусок металла ярко-золотистого цвета, представляющий из себя сплав редкоземельных элементов. Поэтому неудивительно, что летом следующего года в Беломорье была организована очередная экспедиция, в составе которой был и первооткрыватель«Пермской зоны» Эмиль Бачурин.
На попутном ГАЗ-63 добрались до последнего жилья, а потом еще день шли до места, где когда-то бродили Тово с Семеном. Дорогу там, кстати, так и не построили. К вечеру начался дождь, а утром окрестные вершины плавали в густом тумане. На поиски вышли уже поздним утром.
Бачурин шел крайним слева с «П-образной» рамкой в левой руке, которая у него чувствительнее. Именно рамка и навела его на главную удачу в жизни уфолога. Среди мха и желтых звездочек полярного мака блестело что-то явно металлическое!
«Сталкеры» нынче пошли ученые, поэтому обломок Бачурин вытаскивал руками в полиэтиленовых кульках. А то можно и«метки дьявола» получить, или заболеть какой-нибудь контактерской болячкой. Впрочем, за годы в тундре металл стал вполне безвредным. Подбежавшие коллеги опробовали его едва ли не на зуб, и ничего плохого с ними не случилось. Сколько ни рыскали они потом по окрестностям, никому подобная удача не выпала. Хорошо, еще в Архангельске договорились — все«вешдоки» принадлежат тому, кто их нашел.
Первоначально обломок имел форму трапеции 30 на 20 сантиметров, с рваными и оплавленными краями, весом в 10 килограммов. По внешнему виду можно было предположить, что это часть круглого листа с очень малой степенью кривизны, диаметром приблизительно 20 метров.
В Москве обломок с трудом разрезали алмазной пилой на три части, потом самую широкую распилили еще надвое. Три образца остались в московских институтах, четвертый в Перми еще не раз резали.
Выше места взрыва в воздухе появилось несколько расширяющихся полупрозрачных колец, которые как бы выходили одно из другого, подскакивая вверх не менее чем на 300 метров. Цвет колец чередовался: светло-зеленый — светло-розовый. Кольца быстро уходили вверх, никаких объектов внутри колец и над ними я не увидел. Через две-три минуты связь восстановилась, но с сильными помехами
На экранах радаров вместо первой НРМ появилось пятно помех, которое исчезло через 1,5 минуты. Вторая, более крупная мишень стремительно ушла в стратосферу и была потеряна всеми радарами.
По следам катастрофы
Версия ядерного взрыва «чего-то там» в воздухе возникла и у военных. Через несколько дней в партию, где работали Тово с Семеном, поступило распоряжение штаба ГО Кандалакшского района не свертывать базу у высоты 528, а дождаться прибытия поисковой группы и оказать ей всяческое содействие. Но к прибытию группы в тундре уже выпал снег. Толщина его в низинах достигала 50-70 сантиметров. Найти в таких условиях какие-нибудь обломки было практически невозможно. Повышенной радиоактивности тоже не было. Были только показания свидетелей и рапорты летчиков. Поэтому комиссия по расследованию происшествия решила объяснить все неудачным запуском зенитной ракеты, а материалы сдать в архив.Впрочем, про «летающие тарелки» в то время уже слыхали. Флаг-штурман Полярной авиации Владимир Аккуратов, впоследствии ставший известным российским уфологом, во время расследования высказал мнение, что над Кольским полуостровом столкнулись неземные силы. По крайней мере, второй объект, за 2,5 минуты снизившийся с 22 до 4 километров, а после уничтожения«невидимки» улетевший за пределы стратосферы, был явно техногенным и управляемым. Его технические характеристики (скорость, мгновенные изменения траектории, устойчивость к колоссальным перегрузкам!) не способен продемонстрировать ни один земной летательный аппарат. Зато сам Аккуратов и другие полярные летчики не раз встречались с подобными явлениями в воздухе.
Но чиновников от авиации и ПВО больше заботили земные проблемы, поэтому Аккуратов дал подписку о неразглашении и 25 лет молчал.
Однако не молчали гражданские специалисты из Северодвинска, которых привлекали к проведению радиационной разведки. От них-то в середине 80-х информация и попала в северодвинский УФО-центр «Полярная Звезда»
Примерно тогда же под Кандалакшей возобновились поиски тех самых «расплавленных капель» Летом 1990 года уфологам из Петрозаводска первым улыбнулась удача. Они нашли небольшой кусок металла ярко-золотистого цвета, представляющий из себя сплав редкоземельных элементов. Поэтому неудивительно, что летом следующего года в Беломорье была организована очередная экспедиция, в составе которой был и первооткрыватель«Пермской зоны» Эмиль Бачурин.
Вольфрам из космоса
Вообше-то «высота 528» значилась последним пунктом в плане посещений. В«последнее лето СССР» власти относились к уфологам благосклонно, и экспедиция получила даже финансовую поддержку, которой хватило на фрахт небольшого суденышка. Но плавание по Белому морю особых результатов не принесло. Из 18 участников экспедиции в Кандалакшу прибыли только четверо. У остальных отпуска закончились.На попутном ГАЗ-63 добрались до последнего жилья, а потом еще день шли до места, где когда-то бродили Тово с Семеном. Дорогу там, кстати, так и не построили. К вечеру начался дождь, а утром окрестные вершины плавали в густом тумане. На поиски вышли уже поздним утром.
Бачурин шел крайним слева с «П-образной» рамкой в левой руке, которая у него чувствительнее. Именно рамка и навела его на главную удачу в жизни уфолога. Среди мха и желтых звездочек полярного мака блестело что-то явно металлическое!
«Сталкеры» нынче пошли ученые, поэтому обломок Бачурин вытаскивал руками в полиэтиленовых кульках. А то можно и«метки дьявола» получить, или заболеть какой-нибудь контактерской болячкой. Впрочем, за годы в тундре металл стал вполне безвредным. Подбежавшие коллеги опробовали его едва ли не на зуб, и ничего плохого с ними не случилось. Сколько ни рыскали они потом по окрестностям, никому подобная удача не выпала. Хорошо, еще в Архангельске договорились — все«вешдоки» принадлежат тому, кто их нашел.
Первоначально обломок имел форму трапеции 30 на 20 сантиметров, с рваными и оплавленными краями, весом в 10 килограммов. По внешнему виду можно было предположить, что это часть круглого листа с очень малой степенью кривизны, диаметром приблизительно 20 метров.
В Москве обломок с трудом разрезали алмазной пилой на три части, потом самую широкую распилили еще надвое. Три образца остались в московских институтах, четвертый в Перми еще не раз резали.
Страница 2 из 3
