Она петляла между редкими деревьями, заставляя ускорять шаг. Жёсткие бока, поросшие колючей ежевичной щетиной, чётко ограничивали путь Андрея от остального леса. Ни вправо, ни влево, только вперёд. И быстрее! Седина первого инея на огненно-красных листьях не располагала к любованию, а только подстёгивала. Времени оставалось всё меньше.
Добавить в моё избранное
5 мин, 17 сек 16209
Ни луна, ни прочие хрестоматийные условия на него не влияли. Только когда один. Только когда на душе покой. Только когда чувствуешь себя частью этого огромного древнего мира.
Впереди, между деревьями показался просвет, река была уже совсем близко. Андрей прислонил спиннинг к поваленному непогодой старому тополю, стряхнул с себя рюкзак. И сделал то, что хотел сделать последние несколько минут: опустился на четыре лапы.
Оборотнем он себя не считал, не совпадала симптоматика. Сколько он ни искал объяснения своим превращениям, сколько ни копал во всех возможных направлениях — безрезультатно. Ничего подобного описано не было. Лишь две гипотезы его заинтересовали своей отдалённой схожестью. Одна о наложении реанкарнационных связей, вторая — родом из некоторых языческих практик. Да и не хотелось Андрею ничего знать! Какая разница как это называется? Или отчего так происходит… Если это так здорово!
… Лететь во весь опор по влажной, пряно пахнущей тропе, подставляя морду начавшему моросить осеннему дождику… Прохладному, щекотно стекающему по чутким ушам… Чувствовать своё тело бесконечно мощной, не знающей усталости пружиной, у которой одна цель: бег. Домчаться до реки и, не останавливаясь оттолкнуться задними лапами, придав дополнительное ускорение, прыгнуть, перелететь заиленный кусок берега и мягко приземлиться на песчаное дно. На все четыре лапы, и чтоб вода под самое жаркое брюхо… И лакать широким языком студёную, такую безумно вкусную воду.
А потом развернуться и опять бежать, прямо в чащу, мимо тропы, потому, что это уже неважно. Потому, что когда ты не человек, а нечто среднее между рысью и огромным камышовым котом, то весь лес для тебя, как любимая, зачитанная до дыр книга. Причём, которую написал сам.
Андрей дремал в автобусе, возвращаясь с рыбалки. В рюкзаке изредка шевелились пять крупных окуней. Он представлял как придёт домой, отдаст жене улов и пойдёт в ванную, пока она будет хлопотать на кухне. Осенний окунь жирный, мясо нежное… Его можно не чистить, а просто выпотрошить, положить внутрь лимона, сверху намазать майонезом, посолить и засунуть в микроволновку… Это будет чертовски вкусный ужин!
Совсем как та куропатка, на острове, заметившая его слишком поздно.
Впереди, между деревьями показался просвет, река была уже совсем близко. Андрей прислонил спиннинг к поваленному непогодой старому тополю, стряхнул с себя рюкзак. И сделал то, что хотел сделать последние несколько минут: опустился на четыре лапы.
Оборотнем он себя не считал, не совпадала симптоматика. Сколько он ни искал объяснения своим превращениям, сколько ни копал во всех возможных направлениях — безрезультатно. Ничего подобного описано не было. Лишь две гипотезы его заинтересовали своей отдалённой схожестью. Одна о наложении реанкарнационных связей, вторая — родом из некоторых языческих практик. Да и не хотелось Андрею ничего знать! Какая разница как это называется? Или отчего так происходит… Если это так здорово!
… Лететь во весь опор по влажной, пряно пахнущей тропе, подставляя морду начавшему моросить осеннему дождику… Прохладному, щекотно стекающему по чутким ушам… Чувствовать своё тело бесконечно мощной, не знающей усталости пружиной, у которой одна цель: бег. Домчаться до реки и, не останавливаясь оттолкнуться задними лапами, придав дополнительное ускорение, прыгнуть, перелететь заиленный кусок берега и мягко приземлиться на песчаное дно. На все четыре лапы, и чтоб вода под самое жаркое брюхо… И лакать широким языком студёную, такую безумно вкусную воду.
А потом развернуться и опять бежать, прямо в чащу, мимо тропы, потому, что это уже неважно. Потому, что когда ты не человек, а нечто среднее между рысью и огромным камышовым котом, то весь лес для тебя, как любимая, зачитанная до дыр книга. Причём, которую написал сам.
Андрей дремал в автобусе, возвращаясь с рыбалки. В рюкзаке изредка шевелились пять крупных окуней. Он представлял как придёт домой, отдаст жене улов и пойдёт в ванную, пока она будет хлопотать на кухне. Осенний окунь жирный, мясо нежное… Его можно не чистить, а просто выпотрошить, положить внутрь лимона, сверху намазать майонезом, посолить и засунуть в микроволновку… Это будет чертовски вкусный ужин!
Совсем как та куропатка, на острове, заметившая его слишком поздно.
Страница 2 из 2
