Ха, чудеса, да и только! Доходы нашего предприятия падают прямо пропорционально с моей заработной платой, осень депрессивно доживает свои последние дни, а мне хорошо! И, несмотря на то, что в соответствии с законом Мёрфи и других любителей «замутить», жизнь должна была нажать Delete и послать меня к чёрту, я радовался возможности утереть ей нос, — сделав аверкиль, и тем самым надёжно сбить её со следа. Врага необходимо сделать своим лучшим другом, а жизнь держать вблизи себя, не позволяя ей делать резких движений.
Добавить в моё избранное
6 мин, 3 сек 13363
Я блуждал уже более двух часов, но не вышел к озеру, видимому с насыпи. Колючий кустарник сменялся рощами ив, финиковых деревьев и кряжистых тополей. Обширные поляны желтоватой травы — неожиданно переходили в своё зеркальное отражение, искажённое обилием ядовито-зелёного цвета.
Безумный хоровод оборвался внезапно. Угасли звуки, и даже шёпот ветра отдал свою жизнь — тишине.
Место выглядело дико и странно. Высокая трава с острыми длинными стеблями, была похожа на стройные ряды копий, воткнутых древками в землю. Между ними, словно распятые на своей паутине, висели крупные пауки с ярко-жёлтыми полосами. Их тонкие, чёрные, членистые отростки были неимоверной длины и вызывали чувство, которое трудно описать.
Жизнь это вечное движение времени, тела, мысли, разума, неважно чего; главное — движение. В этом месте жизни нет. Даже цвета, потеряв своё стремление, казались безобразными ляпами — отрицающими саму суть своего значения. Деревья не тянулись к солнцу, нет, они извивались по чёрной, в россыпи трещин — земле, и, раскинув ветви — словно пасти, — ждали свою добычу. Дышать было тяжело. Воздух неохотно проникал в лёгкие, и нехотя покидал.
Не знаю как смелость, но упрямство моё пятое или шестое Я. Заметив между деревьев странные блики, и обуздав подленький страх, я заставил свои ноги шагнуть в их направлении. Мысли, роем ошпаренных пчёл, просочились сквозь уши, когда я увидел озеро. Вернее сказать, — оно было похоже на озеро. Абсолютно круглое, диаметром около пятидесяти метров, оно лежало, воткнувшись в землю отвесно уходящим в глубину берегом. Дна нет. Я знал, чувствовал, дна нет. Предо мной лежала — Бездна.
— Если века терзаний, — быть или не быть, в пустых глазницах бедного Йорика — зависли мрачным вопросом, то увеселительная чаша из черепа благородного барона Дельвига, — была бы жизнеутверждающим ответом.
Бездна вздохнула, и втянула меня в своё чрево. Эоны времени — выпили мою жизнь, а челюсти мрака — лишили тела. Да будет свет! — возопил я, и сжёг свою душу.
Меня собирали долго. Корни Бездны неустанно творили тело, вливали алую кровь, наполняли мозг памятью. Я был готов. Бездна, рассерженно шипя, и унижено озираясь, уползла прочь, оставив меня в покое.
Когда я очнулся, его тёплая рука лежала на моём лбу.
— Не время сынок, не время, — сказал он, воссиял … и исчез.
Я огляделся. Крупные валуны назидательно грели свои округлые бока на солнышке, а пульсирующий болью затылок, был явно не рад этой встречи. Согласен, прыгать в длину с каменных глыб, — не моё призвание. Со злости пнув валун, пошёл обратно на станцию. Рыбалка на сегодня окончена.
Зима. За ночь, снега намело столько, что даже полный привод не прибавлял мне уверенности. Я сидел в машине и наблюдал за тщётными попытками многотонной фуры взобраться на мост. Вот угораздило меня влезть в крайний справа! Я откинулся на сиденье, и стал нервно крутить на пальце руки кольцо, в форме уробороса.
Да, начальство будет во Гневе! Я обдумывал коварный план действий, обеляющих моё опоздание, когда в боковое стекло машины неожиданно постучали.
Это была девушка, в лёгкой курточке и надвинутым до хорошенького носика капюшоне. Она жестами просила подвезти, и, решив, что вдвоём будет веселее, впустил её вместе с ледяным ветром. Она удобно уселась, вздохнула, откинула капюшон, — предъявив во всей красе свои роскошные, иссиня-чёрные волосы, и посмотрела на меня. Животный страх разорвал моё нутро, когда я увидел её бездонные глаза. Она улыбнулась.
— Ты меня узнал?! Хорошо! Поговорим?!
Безумный хоровод оборвался внезапно. Угасли звуки, и даже шёпот ветра отдал свою жизнь — тишине.
Место выглядело дико и странно. Высокая трава с острыми длинными стеблями, была похожа на стройные ряды копий, воткнутых древками в землю. Между ними, словно распятые на своей паутине, висели крупные пауки с ярко-жёлтыми полосами. Их тонкие, чёрные, членистые отростки были неимоверной длины и вызывали чувство, которое трудно описать.
Жизнь это вечное движение времени, тела, мысли, разума, неважно чего; главное — движение. В этом месте жизни нет. Даже цвета, потеряв своё стремление, казались безобразными ляпами — отрицающими саму суть своего значения. Деревья не тянулись к солнцу, нет, они извивались по чёрной, в россыпи трещин — земле, и, раскинув ветви — словно пасти, — ждали свою добычу. Дышать было тяжело. Воздух неохотно проникал в лёгкие, и нехотя покидал.
Не знаю как смелость, но упрямство моё пятое или шестое Я. Заметив между деревьев странные блики, и обуздав подленький страх, я заставил свои ноги шагнуть в их направлении. Мысли, роем ошпаренных пчёл, просочились сквозь уши, когда я увидел озеро. Вернее сказать, — оно было похоже на озеро. Абсолютно круглое, диаметром около пятидесяти метров, оно лежало, воткнувшись в землю отвесно уходящим в глубину берегом. Дна нет. Я знал, чувствовал, дна нет. Предо мной лежала — Бездна.
— Если века терзаний, — быть или не быть, в пустых глазницах бедного Йорика — зависли мрачным вопросом, то увеселительная чаша из черепа благородного барона Дельвига, — была бы жизнеутверждающим ответом.
Бездна вздохнула, и втянула меня в своё чрево. Эоны времени — выпили мою жизнь, а челюсти мрака — лишили тела. Да будет свет! — возопил я, и сжёг свою душу.
Меня собирали долго. Корни Бездны неустанно творили тело, вливали алую кровь, наполняли мозг памятью. Я был готов. Бездна, рассерженно шипя, и унижено озираясь, уползла прочь, оставив меня в покое.
Когда я очнулся, его тёплая рука лежала на моём лбу.
— Не время сынок, не время, — сказал он, воссиял … и исчез.
Я огляделся. Крупные валуны назидательно грели свои округлые бока на солнышке, а пульсирующий болью затылок, был явно не рад этой встречи. Согласен, прыгать в длину с каменных глыб, — не моё призвание. Со злости пнув валун, пошёл обратно на станцию. Рыбалка на сегодня окончена.
Зима. За ночь, снега намело столько, что даже полный привод не прибавлял мне уверенности. Я сидел в машине и наблюдал за тщётными попытками многотонной фуры взобраться на мост. Вот угораздило меня влезть в крайний справа! Я откинулся на сиденье, и стал нервно крутить на пальце руки кольцо, в форме уробороса.
Да, начальство будет во Гневе! Я обдумывал коварный план действий, обеляющих моё опоздание, когда в боковое стекло машины неожиданно постучали.
Это была девушка, в лёгкой курточке и надвинутым до хорошенького носика капюшоне. Она жестами просила подвезти, и, решив, что вдвоём будет веселее, впустил её вместе с ледяным ветром. Она удобно уселась, вздохнула, откинула капюшон, — предъявив во всей красе свои роскошные, иссиня-чёрные волосы, и посмотрела на меня. Животный страх разорвал моё нутро, когда я увидел её бездонные глаза. Она улыбнулась.
— Ты меня узнал?! Хорошо! Поговорим?!
Страница 2 из 2
