Я проснулась

Оно не испугало, мало ли кто мог зайти сюда — да тот же секьюрити, решивший выпить кофе. Но взгляд, который она почувствовала на своей спине, был не слишком приятен. Выждав секунду, девушка обернулась.

В проеме раскрытой настежь двери стояла маленькая девочка. Длинное платьице из мягкой фланели кирпичного цвета, слишком теплое для летнего вечера, крошечные туфельки и прямые черные волосы — каре до плеч и скрывающая брови челка. Из-под челки на Дину с любопытством смотрели темные глазенки. Очаровательный ребенок лет пяти или шести.

— Привет, малышка, — сказала Дина.

— Ты кто?

Опыта общения с детьми такого возраста у неё было мало — сынишке подруги Кати было всего три месяца, а остальные друзья и знакомые потомством ещё обзавестись не успели.

Девочка продолжала без улыбки смотреть на Дину. И когда та уже решила, что надо самой сделать шаг навстречу, взять крошку на руки и отправиться вместе с ней на поиски её мамы или папы, ребенок внезапно развернулся и убежал. Взметнулась юбка, перехваченная сзади пояском из кожаных тесемок и бусин, сверкнули белые кружева, и маленькая гостья исчезла. Легкий топоток растаял в глубине коридора.

Дина подождала, рассчитывая услышать голос девочки — ведь она, несомненно, дочка кого-то из сотрудников, зашедших в конце рабочего дня в офис за какой-то надобностью. Увидела чужую тетю, испугалась и побежала об этом рассказывать.

Но ни голосов, ни стука двери не было слышно — в здании по-прежнему было тихо.

Пожав плечами, девушка вернулась за своей сумкой, заперла дверь и направилась к выходу.

Охранник, сидя на диване в холле, читал книгу.

— До свидания, — пробормотал он, принимая у Дины ключ. И встал с явным намерением запереть за ней дверь.

— А девочка? — спросила она удивленно.

— Тут ведь ещё кто-то остался.

— Нет, вы последняя, — в свою очередь удивился охранник.

— Какая ещё девочка?

— Пять минут назад я видела около столовой малышку. Наверное, кто-то зашел с ребенком.

— Никто не заходил. Часа три назад уборщица ушла, а больше ни одной живой души. Сегодня Козловского хоронили, так что все на поминках. А недавно я все помещения проверил, видел, что вы работаете, мешать не стал.

— Вы уверены, что в офисе никого нет?

— Смотрите сами, — он подвел Дину к дверце в стене около входа. За ней был щит, на котором горели шесть крошечных лампочек.

— Выключаю свет на втором этаже, — он повернул рубильник под одной из них, и огонек погас.

— И на первом.

— Погасла ещё одна лампочка.

— Остаются только сервер, факс в приемной, холодильник в столовой и холл. Ну что убедились?

Парень улыбнулся, и улыбка эта Дине понравилась — у охранника оказались забавные ямочки на щеках и красивые ровные зубы.

— Убедилась, — вздохнула она.

— Значит, у меня глюки.

— Вряд ли, — снова улыбнулся секьюрити.

— Просто вам показалось. Это бывает. Кстати, меня Тимуром зовут, сокращенно — Тим.

— Очень приятно, а я — Дина. Сегодня первый день тут работала.

— Я знаю. Ну что же, счастливо, Дина.

— Счастливо, Тим.

Она вышла из офиса, и дверь за ней закрылась почти бесшумно. Щелкнул замок.

Стоянка справа от входа была пуста.

Странно, что Тим настаивает, что девочка ей померещилась — она видела её совершенно отчетливо, слышала звуки её шагов.

Объяснение может быть одно — это дочка или племянница Тимура. Он по какой-то причине взял её с собой на дежурство, и не хочет, чтобы начальство узнало об этом. Вот и прячет малышку, а Дине просто мозги пудрил. А жаль — чудесная кроха, можно было бы угостить её конфетой, погладить по блестящим прямым волосам. Наверняка они гладкие и шелковистые на ощупь.

Ну что же, это объяснение куда лучше, чем признать за собой склонность к галлюцинациям.

Так что будем считать, что она ничего не видела. Но девочка есть.

Вздохнув, Дина направилась к метро.

Я узнала дом. И он узнал меня, когда я проснулась.

И только одна комната внушает мне страх. Поэтому я туда не захожу, только заглядываю. Там жила нянюшка. Странное слово — ня-нюш-ка. Мягкое и ласковое. Обманчивое.

Но остальных я не вспоминаю, не хочу.

Иногда мне хочется выйти в сад, но когда я выхожу… с другими, мне страшно. И я закрываю глаза. Слишком много шума, незнакомого и неприятного. Я прячусь.

Так что лучше оставаться тут. Особенно, когда тихо.

Может быть, я снова научусь играть?

Двадцать три дня назад Все получилось как нельзя лучше — после третьего танца Лорочка согласилась в воскресенье съездить с ним в Царицыно. Нет, не завтра, завтра она хочет выспаться, потому что уже голова кружится… Да, и от шампанского тоже. Так что завтра лучше не надо. А вот послезавтра…