Мертвенно-холодный воздух обжигал лёгкие. Бледная рука с тонкими длинными пальцами прижалась к груди напротив сердца, будто пытаясь убедиться, что оно всё ещё бьётся. С губ сорвался лёгкий вздох, растаявший в воздухе седым дымком.
Добавить в моё избранное
8 мин, 46 сек 2264
Из-за туч показалась луна. Сегодня она была цвета крови. Это пугало, заставляя сердце затаиваться, будто маленький зверёк. Лунный свет окрасил длинные серебристые пряди в алый.
Не было ничего: ни голода, ни боли, ни времени. В этих белых безжизненных каменных стенах царила Вечность. Ей казалось преступлением то, что её сердце упрямо билось в объятьях мертвенной паутины. Прикрыв голубые глаза, девушка опустилась на колени, сцепила руки перед грудью и зашептала слова молитвы, единственной, которую знала. Кто вложил в неё это знание? В памяти были лишь бесконечные вечные стены да безжизненные безликие зеркала, что отражали босую девушку в белом платье с серебряным анкхом на шее. Длинными белыми днями ей приходилось скрываться в прохладе тёмного сумрака узких высоких стрельчатых окон от стрижей, что принимались клевать её, едва она появлялась на балконе в желании получить хоть немного солнечного света и тепла. «Жадные… Почему вы забираете всё себе?» — вопрошала она их, но ответа не было.
«Если я здесь лишняя, то… почему… ты меня не выпускаешь?» — девушка оглянулась на ворота замка, что упрямо не желали открываться. Что бы она ни делала, ей не удавалось их открыть. Было такое впечатление, что замок хочет держать её в своих объятьях вечно… Мраморный балкон был оплетён алыми розами, но цветы не выглядели живыми. Казалось, что они мертвы. Напитанные кровью, они цвели, чтобы сводить с ума своим ароматом желания… За пределами высокой ограды, окружавшей замок, виднелось море. Иногда, поздней ночью она видела, как на море появляются, пропадая в седой пене волн, призрачные корабли. Безжизненные берега были усыпаны снегом, похожим на белый пепел. Иногда на берегу появлялись полупрозрачные фигуры девушек в длинных платьях. Они с неземной грустью оглядывались на замок и гасли, растекаясь по глади воды огнями Святого Эльма.
Едва слышно шуршал подол платья, когда она спустилась в сад. Здесь в саду цвели чёрные розы, пахнущие холодным ароматом смерти. Девушка присела на берегу пруда, сорвала розу и вплела её в свои волосы, а потом заглянула в глубокий зеленоватый омут. Глубина манила и влекла тянущей тяжёлой силой. Поддаваясь на смутный зов, девушка потянулась к глади, протянув руку, но внезапно её перехватила другая.
Испуганная девушка оглянулась на того, кто сорвал маску наваждения и разрушил путы её одиночества. На неё внимательно смотрели сумрачно-синие глаза, глубокие как полночное небо. Отросшие чёрные как смоль волосы едва касались плечей незнакомца, одетого в белую сорочку и чёрный плащ.
— Никогда не поддавайся зову утопленниц, иначе сама станешь одной из них, — проговорил благозвучный голос.
Вопрос застыл на губах, не решаясь сорваться в пространство, и она молчала.
— Интересно, а ты смогла бы вырастить в моём саду белую розу чистоты и непорочности, бабочка?
— А? — она испуганно огляделась и увидела краешек голубых крыльев бабочки за своей спиной.
Когда её взгляд вновь коснулся незнакомца, то она заметила, что за его плечами развернулся купол чёрных крыльев ворона.
— Знаешь, почему стрижи так ненавидят тебя, ждущая в темноте?
— Почему? — с губ сорвался несмелый едва слышный вопрос.
Мелодичный голос звучал в тишине будто хрустальные колокольчики.
— Они хотят съесть тебя… — лёгкая улыбка коснулась губ незнакомца.
Зачарованные испуганные глаза не могли отвести взгляда. Внезапно губы раздвинулись, выпуская лёгкий вздох, обнажая длинные белые клыки.
— Говорят, что если девушка вплетает чёрную розу в волосы, то хочет умереть… Ты хочешь умереть? — проговорил парень.
— Нет… — девушка испуганно подалась вперёд, — Я хочу выйти отсюда!
Внезапно глаза незнакомца наполнились бесконечной печалью.
— Ты не можешь сделать это! Ведь за пределами моего замка тебя ждёт смерть… Но что же делать? Ведь ты вплела чёрную розу смерти, а значит, тебе суждено умереть… — Помоги мне… — пролепетала девушка, сложив руки в мольбе.
— Довольно, — парень взял её руки в свои, — ты не должна молиться другому, пока находишься рядом со мной. Я не желаю больше слышать твои молитвы… Я спасу тебя… даже если для этого придётся погрузить тебя… Во тьму… — парень надкусил свою руку, а потом наклонился к ней и поцеловал, одновременно с этим он прикоснулся к лепесткам чёрной розы, и лепестки розы, обагрившееся его кровью, стали алыми и запахли как те розы, что росли на балконе. «Я чувствую вкус его крови на своих губах»… — внезапно поняла девушка, голубые глаза испуганно расширились.
Девушка испуганно воззрилась на окровавленный цветок.
— Теперь мы соединены навечно, — проговорил парень, — смерть превратилась в любовь. Ты — моя наречённая. Если ты выйдешь за пределы моего замка, то краткая жизнь бабочки, что длится всего мгновенье, убьёт тебя. Либо жестокие стрижи, едва проглянет солнце, разорвут твоё тело на части и вырвут крылья.
Не было ничего: ни голода, ни боли, ни времени. В этих белых безжизненных каменных стенах царила Вечность. Ей казалось преступлением то, что её сердце упрямо билось в объятьях мертвенной паутины. Прикрыв голубые глаза, девушка опустилась на колени, сцепила руки перед грудью и зашептала слова молитвы, единственной, которую знала. Кто вложил в неё это знание? В памяти были лишь бесконечные вечные стены да безжизненные безликие зеркала, что отражали босую девушку в белом платье с серебряным анкхом на шее. Длинными белыми днями ей приходилось скрываться в прохладе тёмного сумрака узких высоких стрельчатых окон от стрижей, что принимались клевать её, едва она появлялась на балконе в желании получить хоть немного солнечного света и тепла. «Жадные… Почему вы забираете всё себе?» — вопрошала она их, но ответа не было.
«Если я здесь лишняя, то… почему… ты меня не выпускаешь?» — девушка оглянулась на ворота замка, что упрямо не желали открываться. Что бы она ни делала, ей не удавалось их открыть. Было такое впечатление, что замок хочет держать её в своих объятьях вечно… Мраморный балкон был оплетён алыми розами, но цветы не выглядели живыми. Казалось, что они мертвы. Напитанные кровью, они цвели, чтобы сводить с ума своим ароматом желания… За пределами высокой ограды, окружавшей замок, виднелось море. Иногда, поздней ночью она видела, как на море появляются, пропадая в седой пене волн, призрачные корабли. Безжизненные берега были усыпаны снегом, похожим на белый пепел. Иногда на берегу появлялись полупрозрачные фигуры девушек в длинных платьях. Они с неземной грустью оглядывались на замок и гасли, растекаясь по глади воды огнями Святого Эльма.
Едва слышно шуршал подол платья, когда она спустилась в сад. Здесь в саду цвели чёрные розы, пахнущие холодным ароматом смерти. Девушка присела на берегу пруда, сорвала розу и вплела её в свои волосы, а потом заглянула в глубокий зеленоватый омут. Глубина манила и влекла тянущей тяжёлой силой. Поддаваясь на смутный зов, девушка потянулась к глади, протянув руку, но внезапно её перехватила другая.
Испуганная девушка оглянулась на того, кто сорвал маску наваждения и разрушил путы её одиночества. На неё внимательно смотрели сумрачно-синие глаза, глубокие как полночное небо. Отросшие чёрные как смоль волосы едва касались плечей незнакомца, одетого в белую сорочку и чёрный плащ.
— Никогда не поддавайся зову утопленниц, иначе сама станешь одной из них, — проговорил благозвучный голос.
Вопрос застыл на губах, не решаясь сорваться в пространство, и она молчала.
— Интересно, а ты смогла бы вырастить в моём саду белую розу чистоты и непорочности, бабочка?
— А? — она испуганно огляделась и увидела краешек голубых крыльев бабочки за своей спиной.
Когда её взгляд вновь коснулся незнакомца, то она заметила, что за его плечами развернулся купол чёрных крыльев ворона.
— Знаешь, почему стрижи так ненавидят тебя, ждущая в темноте?
— Почему? — с губ сорвался несмелый едва слышный вопрос.
Мелодичный голос звучал в тишине будто хрустальные колокольчики.
— Они хотят съесть тебя… — лёгкая улыбка коснулась губ незнакомца.
Зачарованные испуганные глаза не могли отвести взгляда. Внезапно губы раздвинулись, выпуская лёгкий вздох, обнажая длинные белые клыки.
— Говорят, что если девушка вплетает чёрную розу в волосы, то хочет умереть… Ты хочешь умереть? — проговорил парень.
— Нет… — девушка испуганно подалась вперёд, — Я хочу выйти отсюда!
Внезапно глаза незнакомца наполнились бесконечной печалью.
— Ты не можешь сделать это! Ведь за пределами моего замка тебя ждёт смерть… Но что же делать? Ведь ты вплела чёрную розу смерти, а значит, тебе суждено умереть… — Помоги мне… — пролепетала девушка, сложив руки в мольбе.
— Довольно, — парень взял её руки в свои, — ты не должна молиться другому, пока находишься рядом со мной. Я не желаю больше слышать твои молитвы… Я спасу тебя… даже если для этого придётся погрузить тебя… Во тьму… — парень надкусил свою руку, а потом наклонился к ней и поцеловал, одновременно с этим он прикоснулся к лепесткам чёрной розы, и лепестки розы, обагрившееся его кровью, стали алыми и запахли как те розы, что росли на балконе. «Я чувствую вкус его крови на своих губах»… — внезапно поняла девушка, голубые глаза испуганно расширились.
Девушка испуганно воззрилась на окровавленный цветок.
— Теперь мы соединены навечно, — проговорил парень, — смерть превратилась в любовь. Ты — моя наречённая. Если ты выйдешь за пределы моего замка, то краткая жизнь бабочки, что длится всего мгновенье, убьёт тебя. Либо жестокие стрижи, едва проглянет солнце, разорвут твоё тело на части и вырвут крылья.
Страница 1 из 3
