Семья долго собиралась стиральную машину купить. Присматривались к цене, стоимости доставки. Наконец нашли, кажется, приемлемый вариант. Долгожданный механизм привезли и установили в полдень пятницы. Мастер бегло рассказал о возможностях приобретения, быстро осекшись: «Впрочем, в инструкции всё написано. Несложно разобраться.» Мария Петровна жгуче поцеловала мужа в ощетинившуюся щеку...
Добавить в моё избранное
4 мин, 36 сек 11270
— Теперь гора хлопот с плеч! А ты, Сереженька, побрейся! Одичал совсем. Тебе не идет.
— Хорошо, — согласился Сергей Михайлович.
Он закрылся в ванной, намылил лицо. Ему послышался какое-то рычание, исходившее из нутра стиральной машины. Только поднес бритву к подбородку, его будто толкнул в бок порыв ветра. Порезался. Остановил кровотечение, несколько раз пришлепнув рану наодеколоненной ладонью, и отправился исполнить своим участием вторую половину рабочего дня: отпросился у начальника до обеда. Жена его уже полгода была на больничном — позвоночник вполне молодой и деятельной женщины вдруг заскрипел в позвонках и страшно мучил ее чуть ли не во всяком расположении тела. Потому и пришлось потратиться супругам на стиральный агрегат, хотя деньги они собирались пустить на путешествие к морям.
Когда Сергей Михайлович вернулся вечером домой, застал жену в оцепенении.
— Опять поясница прихватила? — встревожился.
— Нет.
Он огляделся. Портьеры с окон сняты; в ванной исчезли полотенца; кровать тосковала без постельного белья.
— Зачем ты стирку затеяла? Мало тебя боль учит!
— Это не я, Сереженька!
Муж иронично погрозил домашнему любимцу, огромному волкодаву:
— И не стыдно тебе, Батыр, порядок наводить, когда тебя не просят!
Собака сидела под столом в гостиной, прижав хвост и поскуливая.
— Ты не поверишь, — зашептала Мария Петровна, — наша стиральная машина вдруг белье начала проглатывать, как будто… будто воронка смерча, понимаешь? Еле уцелела!
Поцеловал жену, обнял ласково, но крепко, чтобы она ощутила силу его рук, почувствовала себя защищенной.
— Понимаю. Ты устала.
— Знаю, поверить невозможно. Только не считай меня умалишенной.
— Никогда, любимая!
— Пойду приму снотворное. Может, и вправду устала. Наваждение.
В полночь Сергея Михайловича разбудил визг жены, кричавшей, словно перегревшаяся циркулярная пила. Вскочил, бросился ее искать. Она лежала возле ванной. Из ее руки и бедра были вырваны куски плоти. Большая кровопотеря. Сергей Михайлович вызвал «скорую», а приехавший доктор, осмотрев раны, вызвал милицию — всё это слишком напоминает бытовую поножовщину. Объявившийся чуть позже следователь, с лицом заспанным и напоминавшим седалище неусыпного водителя-дальнобойщика, забрал Сергея Михайловича в ближайшее отделение милиции. Излишняя, быть может, опытность не оставляла сомнений: муж изрезал жену, ничего особенного. Так, на бумаге настрочилось дело о тривиальном злодействе. Сергей Михайлович отнекивался, отрицал свою причастность: он спал, крепко спал, жену ни пальцем, ни другой частью своего тела не трогал; услышав истошный крик, проснулся и застал страшную картину. Следователь позевывал, кивал головой и уставше бубнил: «Конечно, конечно.» Ночью в отделении Сергею Михайловичу помяли бока, били по ногам чулками с песком, чтобы не оставалось следов побоев. Однако мужчина наотрез отказывался подписывать протокол признания в содеянном, не первый год на свете жил и знал многие ментовские уловки.
Меж тем Мария Петровна очнулась в больнице и сразу потребовала свидания с мужем. Чувствовала себя удовлетворительно, врачи разрешили встречу. Сергей Михайлович буквально ворвался к ней в палату. Бережно расцеловал руки.
— Маша! Что случилось той ночью? Меня обвиняют, что я тебя изувечил.
— Перешел на шепот:
— А этот гнида следователь грозится меня в тюрьме на семь лет закрыть!
— Что?
— Да! Он за дверью ждет. Будет тебя расспрашивать.
Она тяжело вздохнула, отвернулась.
— Это всё стиральная машина!
— Стиральная машина? Объясни.
— В полночь, между первым и двенадцатым ударом часов, эта… словом, машина оживает и вокруг нее поднимается вихрь… или как сказать… Не смотри так на меня!
— И ты это собираешься следователю рассказать?
— Сережа, мне страшно! Нам с тобой подсунули… как же сказать… чудовище.
— Благодарю! Мужа обвиняют в насилии, а жена байки травит!
— Но так и есть, поверь.
— Ладно. Тебе надо отдохнуть.
В палату вошел следователь. Сергея Михайловича вывели. Мария Петровна точь-в-точь рассказала о своем ночном кошмаре. Он деланно улыбался. Сейчас у него на ладони судьба двух людей, возьми и прихлопни; а сам он в тисках банковского кредита. Всегда ощущал себя необходимой, закаленной шестерней в скрежещущих жерновах государства, которое почему-то стыдливо отстранилось, оставив его один на один на краю долговой ямы. Он попросил вспомнить номер телефона, по которому супруги заказали стиральную машину. Мария Петровна вскинулась: «Зачем вспоминать! У меня в мобильном должно сохраниться!» Позвонил. Оператор ответил, что такого номера не существует. Следователь пожал плечами. Напоследок спросил:
— Значит, вы утверждаете, что ваш муж не увечил вас?
— Хорошо, — согласился Сергей Михайлович.
Он закрылся в ванной, намылил лицо. Ему послышался какое-то рычание, исходившее из нутра стиральной машины. Только поднес бритву к подбородку, его будто толкнул в бок порыв ветра. Порезался. Остановил кровотечение, несколько раз пришлепнув рану наодеколоненной ладонью, и отправился исполнить своим участием вторую половину рабочего дня: отпросился у начальника до обеда. Жена его уже полгода была на больничном — позвоночник вполне молодой и деятельной женщины вдруг заскрипел в позвонках и страшно мучил ее чуть ли не во всяком расположении тела. Потому и пришлось потратиться супругам на стиральный агрегат, хотя деньги они собирались пустить на путешествие к морям.
Когда Сергей Михайлович вернулся вечером домой, застал жену в оцепенении.
— Опять поясница прихватила? — встревожился.
— Нет.
Он огляделся. Портьеры с окон сняты; в ванной исчезли полотенца; кровать тосковала без постельного белья.
— Зачем ты стирку затеяла? Мало тебя боль учит!
— Это не я, Сереженька!
Муж иронично погрозил домашнему любимцу, огромному волкодаву:
— И не стыдно тебе, Батыр, порядок наводить, когда тебя не просят!
Собака сидела под столом в гостиной, прижав хвост и поскуливая.
— Ты не поверишь, — зашептала Мария Петровна, — наша стиральная машина вдруг белье начала проглатывать, как будто… будто воронка смерча, понимаешь? Еле уцелела!
Поцеловал жену, обнял ласково, но крепко, чтобы она ощутила силу его рук, почувствовала себя защищенной.
— Понимаю. Ты устала.
— Знаю, поверить невозможно. Только не считай меня умалишенной.
— Никогда, любимая!
— Пойду приму снотворное. Может, и вправду устала. Наваждение.
В полночь Сергея Михайловича разбудил визг жены, кричавшей, словно перегревшаяся циркулярная пила. Вскочил, бросился ее искать. Она лежала возле ванной. Из ее руки и бедра были вырваны куски плоти. Большая кровопотеря. Сергей Михайлович вызвал «скорую», а приехавший доктор, осмотрев раны, вызвал милицию — всё это слишком напоминает бытовую поножовщину. Объявившийся чуть позже следователь, с лицом заспанным и напоминавшим седалище неусыпного водителя-дальнобойщика, забрал Сергея Михайловича в ближайшее отделение милиции. Излишняя, быть может, опытность не оставляла сомнений: муж изрезал жену, ничего особенного. Так, на бумаге настрочилось дело о тривиальном злодействе. Сергей Михайлович отнекивался, отрицал свою причастность: он спал, крепко спал, жену ни пальцем, ни другой частью своего тела не трогал; услышав истошный крик, проснулся и застал страшную картину. Следователь позевывал, кивал головой и уставше бубнил: «Конечно, конечно.» Ночью в отделении Сергею Михайловичу помяли бока, били по ногам чулками с песком, чтобы не оставалось следов побоев. Однако мужчина наотрез отказывался подписывать протокол признания в содеянном, не первый год на свете жил и знал многие ментовские уловки.
Меж тем Мария Петровна очнулась в больнице и сразу потребовала свидания с мужем. Чувствовала себя удовлетворительно, врачи разрешили встречу. Сергей Михайлович буквально ворвался к ней в палату. Бережно расцеловал руки.
— Маша! Что случилось той ночью? Меня обвиняют, что я тебя изувечил.
— Перешел на шепот:
— А этот гнида следователь грозится меня в тюрьме на семь лет закрыть!
— Что?
— Да! Он за дверью ждет. Будет тебя расспрашивать.
Она тяжело вздохнула, отвернулась.
— Это всё стиральная машина!
— Стиральная машина? Объясни.
— В полночь, между первым и двенадцатым ударом часов, эта… словом, машина оживает и вокруг нее поднимается вихрь… или как сказать… Не смотри так на меня!
— И ты это собираешься следователю рассказать?
— Сережа, мне страшно! Нам с тобой подсунули… как же сказать… чудовище.
— Благодарю! Мужа обвиняют в насилии, а жена байки травит!
— Но так и есть, поверь.
— Ладно. Тебе надо отдохнуть.
В палату вошел следователь. Сергея Михайловича вывели. Мария Петровна точь-в-точь рассказала о своем ночном кошмаре. Он деланно улыбался. Сейчас у него на ладони судьба двух людей, возьми и прихлопни; а сам он в тисках банковского кредита. Всегда ощущал себя необходимой, закаленной шестерней в скрежещущих жерновах государства, которое почему-то стыдливо отстранилось, оставив его один на один на краю долговой ямы. Он попросил вспомнить номер телефона, по которому супруги заказали стиральную машину. Мария Петровна вскинулась: «Зачем вспоминать! У меня в мобильном должно сохраниться!» Позвонил. Оператор ответил, что такого номера не существует. Следователь пожал плечами. Напоследок спросил:
— Значит, вы утверждаете, что ваш муж не увечил вас?
Страница 1 из 2
