Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17430
— фея«звучно грохнула стопкой документов о стол докторши.»
— А мне это нахрена?!
— А мне?!
Две «добродетели» еще немного подискутировали и потом куда-то умчались, оставив наедине Олю с Дашей.
Не прошло и пятнадцати минут, как докторша, очередь к которой Оля ждала едва ли не полдня, примчалась в «приподнятом» настроении. Бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, докторша с силой плюхнулась в стул и, глубоко вздохнув, как штангист перед подходом, зарылась в Дашиных бумагах.
— Рост, вес ребенка? — строго истребовала докторша.
— Рост, вес…? — Оля слегка озадачилась. А действительно! Рост и вес?
— Мамаша! Вы что, не знаете, какой у Вашего ребенка рост и вес?! — с укором спросила врачиха, она же докторша.
— Да…, я… — замялась Оля.
— Господи! Что за мамаши пошли! Не мамаши, а кукушки какие-то! — докторша отчитывала «нерадивую мамашу».
— Девочка, встань, — обратилась она к Даше, — ты знаешь свой рост и вес?
— Нет, — скромно пролепетала еще сонная Даша.
Продолжая отчитывать «потерянное поколение», докторша намётанным взглядом измерила и взвесила Дашу, не вставая со стула. Внеся «точные антропометрические данные», докторша стала рыться в столе в поисках чего-то. Казалось, это продлиться целую вечность.
Наконец какой-то бланк был найден, заполнен и докторша, то ли улыбнувшись, то ли оскалившись, вручила Оле бумаги для поступления в отделение.
— Идите! По лестнице на четвертый этаж. Лифт только для больных!
«А я-то со здоровой сюда пришла!» — поёрничала в мыслях Оля, забрала документы и направилась с Дашей к выходу.
— Стойте, Солнцева! — окрикнула докторша, — сдайте деньги в фонд больницы! О спорт! Ты — жизнь!
В длинном коридоре, залитом нежно-молочным цветом, опершись на стеночку, стояли двое мужчин неприглядной внешности. Они с любопытством наблюдали очередной круг забега.
Увлекая за собой воздух, мимо них в очередной раз скорым шагом промчался высоченный и худой паренек, одетый в светло-салатовый костюм. Почти белые, кучерявые волосы, торчавшие в разные стороны из довольно-таки небольшой головы, придавали некую комичность внешности паренька. Худой, длинный, зеленый и несколько несуразный паренек своим видом очень напоминал одуванчик. Одуванчик, который почему-то очень быстро ходит взад и вперед.
А за ним, уже совершенно не поспевая и судорожно глотая воздух, мчалась маленькая, удивительно красивая девушка в цветастом платьице. Девушка была столь красива, что даже в таком, совершенно непрезентабельном виде, будучи взмокшей до нитки и изможденной до крайности, она вызывала восхищение. Маленькая, аккуратненькая, от макушки до пяток невероятно гармонично сложенная, красивая до чертиков девушка очень походила на феечку из какого-нибудь мультика.
— Как думаешь, сколько кругов еще протянет? — злобно сверкнув глубоко посаженными глазами, спросил один из стоявших у другого. Болезненно худой, одетый в отвратительное пальто несуразно большого размера, с длинными и кривыми костлявыми пальцами, вопрошавший напоминал египетскую мумию, высушенную беспощадными ветрами пустынь. Голос у него был мерзкий, с пугающим скрежетом и какими-то безжизненными нотками. Словно бы высушен он был весь, изнутри и снаружи. Весь сухой.
— Круга два еще продержится, — предположил второй мужчина «добротной» комплекции, тоже особо не вызывавший симпатии. Одетый в непонятно, какого цвета плащ, какого фасона брюки и с какого бомжа снятые туфли, мужчина стоял, постоянно почесывая грязно-рыжую шевелюру. Откровенно неприятный тип, на котором даже слепому глазу не хотелось задерживаться. Гадкий и рыжий.
— Не обижай нашу бабочку, — возразил Сухой Рыжему, — её еще кругов на пять хватит.
— На втором круге скиснет, — настаивал на своем Рыжий.
— Ставишь? — завлекающее спросил у Рыжего Сухой.
— Лови! — Рыжий подбросил монетку, которую Сухой ловко изловил еще на взлете.
Поравнявшись со стоявшими у стены, Феечка без сил рухнула на колени.
— Я…, бо…, больше…, не…, не мо…, гу! — задыхаясь, прохрипела она.
— Муха! Ты же меня подставляешь! — тут же сказал ей Рыжий, — давай, милая! Еще два круга осталось!
Но Феечка безнадежно замотала головой, пытаясь отдышаться.
— Продул, — с улыбкой, похожей на оскал, довольно произнес Сухой.
— Ты тоже, — не смутился Рыжий, — гони-ка деньгу взад!
— А не сыгравшая ставка отправляется в банк казино! — голосом заправского крупье объявил Сухой, отправляя монетку Рыжего себе в карман.
— Отдай, жлоб!
— Спокойно! — Сухой с улыбкой-оскалом подал Рыжему рукой знак успокоиться, — ставка удваивается. Ты же не думаешь, что это — последний забег?
— А ты думаешь, она еще хоть сколько-нибудь протянет?
— А мне это нахрена?!
— А мне?!
Две «добродетели» еще немного подискутировали и потом куда-то умчались, оставив наедине Олю с Дашей.
Не прошло и пятнадцати минут, как докторша, очередь к которой Оля ждала едва ли не полдня, примчалась в «приподнятом» настроении. Бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, докторша с силой плюхнулась в стул и, глубоко вздохнув, как штангист перед подходом, зарылась в Дашиных бумагах.
— Рост, вес ребенка? — строго истребовала докторша.
— Рост, вес…? — Оля слегка озадачилась. А действительно! Рост и вес?
— Мамаша! Вы что, не знаете, какой у Вашего ребенка рост и вес?! — с укором спросила врачиха, она же докторша.
— Да…, я… — замялась Оля.
— Господи! Что за мамаши пошли! Не мамаши, а кукушки какие-то! — докторша отчитывала «нерадивую мамашу».
— Девочка, встань, — обратилась она к Даше, — ты знаешь свой рост и вес?
— Нет, — скромно пролепетала еще сонная Даша.
Продолжая отчитывать «потерянное поколение», докторша намётанным взглядом измерила и взвесила Дашу, не вставая со стула. Внеся «точные антропометрические данные», докторша стала рыться в столе в поисках чего-то. Казалось, это продлиться целую вечность.
Наконец какой-то бланк был найден, заполнен и докторша, то ли улыбнувшись, то ли оскалившись, вручила Оле бумаги для поступления в отделение.
— Идите! По лестнице на четвертый этаж. Лифт только для больных!
«А я-то со здоровой сюда пришла!» — поёрничала в мыслях Оля, забрала документы и направилась с Дашей к выходу.
— Стойте, Солнцева! — окрикнула докторша, — сдайте деньги в фонд больницы! О спорт! Ты — жизнь!
В длинном коридоре, залитом нежно-молочным цветом, опершись на стеночку, стояли двое мужчин неприглядной внешности. Они с любопытством наблюдали очередной круг забега.
Увлекая за собой воздух, мимо них в очередной раз скорым шагом промчался высоченный и худой паренек, одетый в светло-салатовый костюм. Почти белые, кучерявые волосы, торчавшие в разные стороны из довольно-таки небольшой головы, придавали некую комичность внешности паренька. Худой, длинный, зеленый и несколько несуразный паренек своим видом очень напоминал одуванчик. Одуванчик, который почему-то очень быстро ходит взад и вперед.
А за ним, уже совершенно не поспевая и судорожно глотая воздух, мчалась маленькая, удивительно красивая девушка в цветастом платьице. Девушка была столь красива, что даже в таком, совершенно непрезентабельном виде, будучи взмокшей до нитки и изможденной до крайности, она вызывала восхищение. Маленькая, аккуратненькая, от макушки до пяток невероятно гармонично сложенная, красивая до чертиков девушка очень походила на феечку из какого-нибудь мультика.
— Как думаешь, сколько кругов еще протянет? — злобно сверкнув глубоко посаженными глазами, спросил один из стоявших у другого. Болезненно худой, одетый в отвратительное пальто несуразно большого размера, с длинными и кривыми костлявыми пальцами, вопрошавший напоминал египетскую мумию, высушенную беспощадными ветрами пустынь. Голос у него был мерзкий, с пугающим скрежетом и какими-то безжизненными нотками. Словно бы высушен он был весь, изнутри и снаружи. Весь сухой.
— Круга два еще продержится, — предположил второй мужчина «добротной» комплекции, тоже особо не вызывавший симпатии. Одетый в непонятно, какого цвета плащ, какого фасона брюки и с какого бомжа снятые туфли, мужчина стоял, постоянно почесывая грязно-рыжую шевелюру. Откровенно неприятный тип, на котором даже слепому глазу не хотелось задерживаться. Гадкий и рыжий.
— Не обижай нашу бабочку, — возразил Сухой Рыжему, — её еще кругов на пять хватит.
— На втором круге скиснет, — настаивал на своем Рыжий.
— Ставишь? — завлекающее спросил у Рыжего Сухой.
— Лови! — Рыжий подбросил монетку, которую Сухой ловко изловил еще на взлете.
Поравнявшись со стоявшими у стены, Феечка без сил рухнула на колени.
— Я…, бо…, больше…, не…, не мо…, гу! — задыхаясь, прохрипела она.
— Муха! Ты же меня подставляешь! — тут же сказал ей Рыжий, — давай, милая! Еще два круга осталось!
Но Феечка безнадежно замотала головой, пытаясь отдышаться.
— Продул, — с улыбкой, похожей на оскал, довольно произнес Сухой.
— Ты тоже, — не смутился Рыжий, — гони-ка деньгу взад!
— А не сыгравшая ставка отправляется в банк казино! — голосом заправского крупье объявил Сухой, отправляя монетку Рыжего себе в карман.
— Отдай, жлоб!
— Спокойно! — Сухой с улыбкой-оскалом подал Рыжему рукой знак успокоиться, — ставка удваивается. Ты же не думаешь, что это — последний забег?
— А ты думаешь, она еще хоть сколько-нибудь протянет?
Страница 4 из 107
