Даже сейчас, на кладбище, стоя возле могилы Ксении, не хотелось верить в ее смерть. Холодный осенний ветер пронизывал до костей.
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 8187
Никита подошел, обнял за плечи.
Вера, пошли. Уже поздно. Пора, — сказал он, уводя меня с кладбища.
Как это произошло? — спросила я.
Несчастный случай, передозировка снотворного, — ответил Никита.
Она всегда была осторожна со всякими препаратами, — возразила я, лишь бы только что-то сказать.
Никита закурил. Ехали молча и только когда подъехали к дому, он произнес:
я в милиции не говорил, но за пару часов до смерти она мне позвонила и приехала.
Зачем? — спросила я.
Она привезла сумку и просила передать тебе, когда приедешь. Просила ее не раскрывать и никому о ее визите не рассказывать. Оставила сумку и тут же ушла. Она была дерганная вся, как на шарнирах, — рассказывал Никита.
Где сумка? — спросила я, выходя из машины.
Никита вышел из машины, открыл багажник, достал большую спортивную сумку и протянул мне.
Ты смотрел, что в ней? — спросила я.
Нет. Я же дал слово, — произнес Никита.
Дома я раскрыла сумку. В ней не было ничего необычного: пара любимых париков, костюмы и небольшой синий запечатанный конверт. Я осторожно вскрыла его.
Никита проснулся от пронзительного звонка. Посмотрел на часы. Будильник показывал шесть часов утра.
Нехотя взял трубку.
Алло, — сонным голосом спросил он.
Извини, что разбудила. Это Вера. Скажи, а ее Игорь на похоронах был? — спросила я.
Нет, не был. Видимо опять творческий кризис, ушел в запой, — ответил Никита и положил трубку.
На часах было одиннадцать. Зазвонил телефон.
Мужчина, лет сорока пяти, с недельной щетиной на лице, не открывая глаз, нащупал рукою трубку.
Алло, — прохрипел он в трубку.
Здравствуй, Игорь! Извини, что разбудила. Я хотела узнать, как ты поживаешь? — раздался на другом конце ласковый женский голос.
Мужчина в ужасе подпрыгнул.
Алло, кто это? Ксения! — закричал он в трубку.
— что за шутки? — и, бросив трубку на рычаг, начал неумело креститься.
Игорь сходи в церковь. Рассказал все на исповеди батюшке. Тот предложил молиться за покойницу и меньше пить.
Наверное, просто кто-то ошибся номером?
Но звонки не прекращались, и каждое утро он слышал голос умершей Ксении. Она всегда говорила по утрам одну фразу: «Солнышко мое, вставай!».
Игорь поставил автоответчик, но и это не могло спасти его от голоса умершей подруги. Она желала ему спокойной ночи, спрашивал как у него дела, говорила, что очень скучает по нему. А иногда по ночам читала ему стихи.
Игорь стал как можно реже бывать дома. Но тут началась самая настоящая чертовщина. Он стал ее видеть. Знал точно — это были не глюки и не белая горячка. Ксения с кем-то разговаривала, даже махала ему рукой, а стоило ему попытаться приблизиться, мгновенно исчезала. Подходя к окну, он видел ее стоящей на противоположной стороне улицы. Он иногда целыми днями не прослушивал автоответчик, так как точно знал, что только ее голос будет на пленке. Ужас вкрался в его душу. Он мог сейчас только пить. Затуманенный мозг лучше работал. Игорь не мог понять, за что на него свалилось такое несчастье? Он любил Ксению и, как ему казалось, отдавал ей почти всего себя. Конечно, исключая полное подчинение ей. Ему нужна была свобода. Он не хотел связывать себя узами брака и считал, что это просто бабская дурь, желание выйти замуж. И, чтобы лишний раз подчеркнуть ей свою независимость, последнее время стал чаще включать автоответчик, порой специально не отвечая на ее звонки. Она терпела и ни в чем его не упрекала. Только какая-то грусть появилась в ее глазах.
В привидения он не верил раньше, а теперь Игорь не знал как защитить себя от него. В день рождения ему посыльный принес подарок от нее и букет роз. Звонки продолжались. Один раз на одной вечеринке он практически догнал ее, но она буквально растворилась на глазах. Игорь дошел до той стадии отчаяния, когда не веришь никому. Психиатр навязывал таблетки, священник молитвы, и никто не говорил, что делать. Друзья с сочувствием пожимали плечами. Игорь уже пил все время. И время для него как будто остановилось. Лишь голос Ксении выводил из оцепенения и докладывал ему какое сейчас время суток, желая ему доброго утра, спокойной ночи и сладких сновидений.
И вдруг, однажды Игорь проснулся с ясной головой. Он точно знал, что надо делать.
Неспеша побрился, принял ванну. Оделся. Посмотрел в зеркало, увидел высохшего старика, седые пряди покрывали его некогда черные волосы. В глубине глаз еще где-то теплилась жизнь.
Раздался телефонный звонок, он снял трубку.
Игорь, я люблю тебя и очень жду, — произнесла Ксения.
Я скоро, — ответил Игорь, положив трубку.
Он достал веревку, неспеша сделал петлю. Снял люстру. Проверил, привязав веревку, не подведет ли в ответственный момент. Подошел к окну.
Вера, пошли. Уже поздно. Пора, — сказал он, уводя меня с кладбища.
Как это произошло? — спросила я.
Несчастный случай, передозировка снотворного, — ответил Никита.
Она всегда была осторожна со всякими препаратами, — возразила я, лишь бы только что-то сказать.
Никита закурил. Ехали молча и только когда подъехали к дому, он произнес:
я в милиции не говорил, но за пару часов до смерти она мне позвонила и приехала.
Зачем? — спросила я.
Она привезла сумку и просила передать тебе, когда приедешь. Просила ее не раскрывать и никому о ее визите не рассказывать. Оставила сумку и тут же ушла. Она была дерганная вся, как на шарнирах, — рассказывал Никита.
Где сумка? — спросила я, выходя из машины.
Никита вышел из машины, открыл багажник, достал большую спортивную сумку и протянул мне.
Ты смотрел, что в ней? — спросила я.
Нет. Я же дал слово, — произнес Никита.
Дома я раскрыла сумку. В ней не было ничего необычного: пара любимых париков, костюмы и небольшой синий запечатанный конверт. Я осторожно вскрыла его.
Никита проснулся от пронзительного звонка. Посмотрел на часы. Будильник показывал шесть часов утра.
Нехотя взял трубку.
Алло, — сонным голосом спросил он.
Извини, что разбудила. Это Вера. Скажи, а ее Игорь на похоронах был? — спросила я.
Нет, не был. Видимо опять творческий кризис, ушел в запой, — ответил Никита и положил трубку.
На часах было одиннадцать. Зазвонил телефон.
Мужчина, лет сорока пяти, с недельной щетиной на лице, не открывая глаз, нащупал рукою трубку.
Алло, — прохрипел он в трубку.
Здравствуй, Игорь! Извини, что разбудила. Я хотела узнать, как ты поживаешь? — раздался на другом конце ласковый женский голос.
Мужчина в ужасе подпрыгнул.
Алло, кто это? Ксения! — закричал он в трубку.
— что за шутки? — и, бросив трубку на рычаг, начал неумело креститься.
Игорь сходи в церковь. Рассказал все на исповеди батюшке. Тот предложил молиться за покойницу и меньше пить.
Наверное, просто кто-то ошибся номером?
Но звонки не прекращались, и каждое утро он слышал голос умершей Ксении. Она всегда говорила по утрам одну фразу: «Солнышко мое, вставай!».
Игорь поставил автоответчик, но и это не могло спасти его от голоса умершей подруги. Она желала ему спокойной ночи, спрашивал как у него дела, говорила, что очень скучает по нему. А иногда по ночам читала ему стихи.
Игорь стал как можно реже бывать дома. Но тут началась самая настоящая чертовщина. Он стал ее видеть. Знал точно — это были не глюки и не белая горячка. Ксения с кем-то разговаривала, даже махала ему рукой, а стоило ему попытаться приблизиться, мгновенно исчезала. Подходя к окну, он видел ее стоящей на противоположной стороне улицы. Он иногда целыми днями не прослушивал автоответчик, так как точно знал, что только ее голос будет на пленке. Ужас вкрался в его душу. Он мог сейчас только пить. Затуманенный мозг лучше работал. Игорь не мог понять, за что на него свалилось такое несчастье? Он любил Ксению и, как ему казалось, отдавал ей почти всего себя. Конечно, исключая полное подчинение ей. Ему нужна была свобода. Он не хотел связывать себя узами брака и считал, что это просто бабская дурь, желание выйти замуж. И, чтобы лишний раз подчеркнуть ей свою независимость, последнее время стал чаще включать автоответчик, порой специально не отвечая на ее звонки. Она терпела и ни в чем его не упрекала. Только какая-то грусть появилась в ее глазах.
В привидения он не верил раньше, а теперь Игорь не знал как защитить себя от него. В день рождения ему посыльный принес подарок от нее и букет роз. Звонки продолжались. Один раз на одной вечеринке он практически догнал ее, но она буквально растворилась на глазах. Игорь дошел до той стадии отчаяния, когда не веришь никому. Психиатр навязывал таблетки, священник молитвы, и никто не говорил, что делать. Друзья с сочувствием пожимали плечами. Игорь уже пил все время. И время для него как будто остановилось. Лишь голос Ксении выводил из оцепенения и докладывал ему какое сейчас время суток, желая ему доброго утра, спокойной ночи и сладких сновидений.
И вдруг, однажды Игорь проснулся с ясной головой. Он точно знал, что надо делать.
Неспеша побрился, принял ванну. Оделся. Посмотрел в зеркало, увидел высохшего старика, седые пряди покрывали его некогда черные волосы. В глубине глаз еще где-то теплилась жизнь.
Раздался телефонный звонок, он снял трубку.
Игорь, я люблю тебя и очень жду, — произнесла Ксения.
Я скоро, — ответил Игорь, положив трубку.
Он достал веревку, неспеша сделал петлю. Снял люстру. Проверил, привязав веревку, не подведет ли в ответственный момент. Подошел к окну.
Страница 1 из 2
